Обращаться с осторожностью

Как иначе, ведь, если кого-то любишь, если заводишь с ним ребенка, подобная связь не может быть просто так утрачена. Как и другой вид энергии, ее невозможно разрушить, просто направить в другое русло. Да, сейчас я нацелила все свое внимание на тебя. Но это нормально, в семье любовь всегда переходит с одного уровня на другой. На следующей неделе в центре внимания могла оказаться Амелия, в следующем месяце — Шон. Как только судебный процесс закончится, он вернется домой. Мы станем жить как прежде.

Мы будем вынуждены, иначе я не переживу, что мне придется выбирать между твоим будущим и моим.

Второе письмо, которое я написала, было сложнее.

Я стремительно терял деньги.

Мало того что я оплачивал с зарплаты ипотеку, кредит на машину и долг по кредитной карте, теперь утекали и наличные, которые я откладывал, — сорок девять долларов за ночь, в мотеле «Слип инн», где я жил с того момента, как Шарлотта набросилась на меня посреди шоссе, на котором шли ремонтные работы.

Поэтому, когда Шарлотта сказала, что в пятницу уезжает с девочками на съезд НО на выходные, я выселился из «Слип инн» и перебрался в собственный дом.

Странно возвращаться домой как незнакомец. Когда заходишь в чужой дом, то и пахнет там иначе, может постиранным бельем или сосновыми иголками. Этого не замечаешь, пока живешь дома. В первую ночь я ходил по комнатам, разглядывая знакомые вещи: перила на лестнице все так же выпирали, ведь я так и не добрался до их ремонта; целая армия мягких игрушек занимала твою кровать; бейсбольный мяч, который я поймал в поездке с коллегами в Фенуэе еще в девяностые, хоум-ран Тома Брунански к центру поля в игре, которая на целый сезон поставила «Сокс» на первое место, опередив «Торонто».

Я зашел в спальню и сел на кровать со стороны Шарлотты. Той ночью я спал на ее подушке.

Утром я упаковал свои туалетные принадлежности, думая, почует ли Шарлотта мой запах на полотенце, когда придет умыться. Заметит ли, что я доел буханку хлеба и ростбиф. Не будет ли ей все равно.

Сегодня у меня выдался выходной, и я знал, что мне предстоит сделать.

В этот утренний субботний час в церкви царила тишина. Я сел на скамью, глядя на витражное окно, от которого по полу в проходе тянулись синие блики, похожие на пальцы.

Стоявший возле алтаря преподобный Грейди заметил меня:

— Шон… Как там Уиллоу?

Возможно, он думал, что я пришел помолиться за здоровье дочери.

— С ней все хорошо, преподобный. На самом деле я хотел с вами переговорить.