Обращаться с осторожностью

Все это случилось не за одну ночь. Прошел год. Целый год я ждал, когда ты проснешься и увидишь, что сделала с нашей семьей. Год сожалений, что ты не вкладываешься в наш брак так же, как в заботу об Уиллоу.

Я внимательно посмотрела на него:

— Ты сделал это, потому что я была слишком занята, чтобы заниматься сексом?

— Нет, видишь, я об этом и говорю. Ты переиначиваешь мои слова. Шарлотта, я здесь не злодей. Я тот, кто не хотел ничего менять.

— Верно. А тем временем мы просто будем сидеть на том же месте, стараясь удержаться на плаву… сколько еще лет? В какой момент мы столкнемся с взысканием имущества или объявим себя банкротами?

— Прекрати делать вид, что все дело в деньгах…

— Однако все дело в деньгах! — выкрикнула я.

 — Я только что провела выходные с сотнями людей, которые ведут богатую, счастливую, продуктивную жизнь с НО. Это преступление — желать таких же возможностей для Уиллоу?

— И сколько из тех родителей подали иск на незаконное рождение? — укоризненно спросил Шон.

На мгновение я увидела лица тех женщин в уборной, которые осуждали меня.

Но я не собиралась рассказывать о них Шону.

— Католики не разводятся.

— И не думают об абортах, — ответил Шон. — Как же удобно быть католичкой, когда тебе надо. Это несправедливо.

— Ты всегда видел мир в черно-белом цвете, а я пытаюсь доказать — и уверена в этом, — что есть тысячи оттенков серого.

— Поэтому, — тихо сказал Шон, — я и пошел к юристу. Поэтому не предложил тебе консультацию или визит к священнику. Твой мир настолько сер, что ты не видишь ориентиров.

Ты не знаешь, куда направляешься. Если хочешь затеряться там, продолжай в том же духе. Но я не позволю тебе утянуть за собой девочек.

По моему лицу заструились слезы, и я смахнула их рукавом:

— Значит, так? Ты больше меня не любишь?

— Я люблю женщину, на которой женился. Она исчезла.

В этот момент внутри меня все оборвалось. Спустя мгновение я ощутила объятия Шона.

— Оставь меня в покое, — выкрикнула я, но еще крепче вцепилась в его рубашку.

Я ненавидела его, но именно в нем находила утешение последние восемь лет.

Старые привычки долго умирают.

Как скоро я забуду жар его рук на моей коже? Запах его шампуня? Звук его голоса, даже когда он молчит? Я пыталась сохранить каждое ощущение, словно зерно на зиму.

Волна улеглась, и мне стало неловко в его объятиях, зная, что я ему не нужна. Отважившись, я отступила назад, оставив между нами несколько дюймов.

— И что нам теперь делать?

— Думаю, надо вести себя как взрослые люди.