Обращаться с осторожностью

Но моей задачей как офицера полиции было донести все это дерьмо до участка и убедиться, что вы с Амелией растете в безмятежном неведении. А что происходит вместо этого? Вы видите, как врывается в палату неотложной помощи полиция Флориды и забирает ваших родителей. Амелию увозят в детский дом. Как глубоко ранит вас эта жалкая попытка отправиться на отдых?

Детектив оставил меня одного после двух раундов допроса. Я знал, что он изводит меня, рассчитывая, что крупиц информации между сеансами допроса окажется достаточно для запугивания и я сознаюсь, что сломал тебе обе ноги.

Я подумал о Шарлотте, которая находилась в том же здании, возможно, в другой комнате для допроса или в камере. Если они собрались оставить нас тут на ночь, то пришлось бы прибегнуть к аресту, а для этого имелись веские основания. Здесь, во Флориде, у тебя случилась травма, а вместе со старыми переломами на рентгеновских снимках картина складывалась в единое целое, если кто-нибудь не подкрепит наши объяснения доказательствами.

Встав, я забарабанил по зеркальному стеклу, через которое, насколько я знал, за мной следил детектив.

Он вошел в комнату. Худощавый, рыжеволосый, прыщавый — на вид ему не было и тридцати. Я весил двести двадцать пять фунтов — и все это мышечная масса, — ростом был шесть футов три дюйма, а за последние три года я победил во внутреннем соревновании участка по поднятию тяжестей, пока мы сдавали ежегодные нормативы по физической подготовке.

— Мистер О’Киф, давайте проговорим все еще раз.

— Я хочу увидеть свою жену.

— Прямо сейчас это невозможно.

— Тогда скажите, все ли с ней в порядке?

Мой голос надломился, и этого оказалось достаточно, чтобы детектив немного смягчился.

— Она в порядке. Сейчас она беседует с другим детективом.

— Я бы хотел сделать звонок.

— Вы не арестованы, — заметил детектив.

— Верно, — усмехнулся я.

Он указал на телефон в центре стола:

— Наберите девятку для внешней линии, — потом откинулся в кресле и скрестил руки на груди, давая понять, что не оставляет мне никакого личного пространства.

— Вы знаете номер больницы, где держат мою дочь?

— Ей вы позвонить не можете.

— Почему? Я же не арестован, — повторил я.

— Сейчас уже поздно. Какой родитель захочет будить своего ребенка.