Обращаться с осторожностью

Все это время я рылась в памяти, пытаясь припомнить, когда случились все эти переломы — в ресторане, когда я уронила кусочек масла и нагнулась за ним? В комнате Амелии, когда я споткнулась о брошенные пижамные штаны? На шоссе, когда я резко затормозила и ремень безопасности впился мне в живот?

Я сидела за кухонным столом, пока Пайпер рассказывала Шону все, что знала и чего не знала. Время от времени ты перекатывалась внутри меня, словно танцевала медленное танго. Я боялась коснуться живота и тем самым признать твое существование.

Семь месяцев мы были неразлучными и неотделимыми друг от друга, но теперь ты казалась мне чужой. Иногда, стоя в душе и проверяя грудь, я думала, что бы сделала, если бы мне диагностировали опухоль, — химию, лазер, хирургию? — и решила, что хотела бы, чтобы ее вырезали из меня и мне не приходилось бы просыпаться от знания, что она до сих пор под моей кожей. Ты, которая еще несколько часов была для меня столь ценной, вдруг показалась именно такой: незнакомой, огорчающей, иной.

После ухода Пайпер Шон сразу приступил к действиям.

— Мы найдем лучших врачей, — поклялся он. — Сделаем все, что потребуется.

Но что, если ничего нельзя было сделать?

Я смотрела, как рьяно Шон распинается. Сама же я словно плавала в сиропе, тягучем и опасном. Я едва могла двигаться и уж тем более принимать решения. Ты, которая прежде объединяла нас с Шоном, теперь стала прожектором, подчеркнувшим, насколько мы разные.

Той ночью я не могла заснуть. Я смотрела в потолок, пока красное сияние цифр на радиочасах не заполнило его, словно лесной пожар, тогда я начала обратный отсчет с нынешнего момента до того, когда мы зачали тебя.

Когда Шон тихо выбрался из постели, я притворилась, что сплю, но только потому, что знала, куда он направляется: узнать про несовершенный остеогенез в Интернете. Я тоже подумывала об этом, но не отваживалась. А может, я была менее наивной: в отличие от него я не сомневалась, что мы узнаем нечто еще более пугающее.

В конце концов я уснула.

Мне снилось, что у меня отошли воды, что начались схватки, я пыталась повернуться и сказать Шону, но не могла. Не могла пошевелиться. Руки, ноги, челюсть — я знала, что сломана и меня уже не восстановить. А то, что все эти месяцы хранилось внутри, утекало, пропитывало простыни, перестав быть ребенком.

Следующий день прошел в суматохе: от высокоточного УЗИ, на котором даже я видела переломы, до встречи с Джианной Дель Соль, чтобы обсудить результаты.