Обращаться с осторожностью

Так почему жюри присяжных должны поверить, что вы могли бы сделать это на несколько недель ранее?

«Медицинская халатность, — снова и снова вбивала мне в голову Марин. — Вот почему вы подали этот иск. Что бы ни говорил Гай Букер, все будет вертеться вокруг стандартного ухода за пациентом и выбора, который вам не дали».

Я так тряслась, что пришлось спрятать руки под колени.

— Наше дело не о том, что я могла бы сделать.

— Конечно в том, — сказал Букер. — Иначе это пустая трата нашего времени.

— Вы ошибаетесь. Это дело о том, что мой врач не сделала…

— Ответьте на вопрос, миссис О’Киф…

— А именно, — проговорила я, — она не дала мне выбора относительно прерывания беременности.

Ей следовало знать, что есть проблема, еще по первому УЗИ, и ей следовало…

— Миссис О’Киф! — прокричал Букер. — Ответьте на мой вопрос!

Я откинулась на спинку стула и сдавила пальцами виски.

— Не могу, — прошептала я и посмотрела на деревянные перила перед собой. — Не могу ответить на этот вопрос сейчас, потому что Уиллоу уже существует.

Девочка, которая любит хвостики, а не косички, которая на этих выходных сломала бедренную кость, которая спит с мягкой свинкой. Девочка, из-за которой я толком не спала последние шесть с половиной лет, гадая, как прожить следующий день без несчастных случаев, и строя запасной план, от кризиса до кризиса. — Я посмотрела на адвоката. — На восемнадцатой неделе беременности, на двадцать седьмой я не знала Уиллоу так, как знаю сейчас. Поэтому я не могу ответить на ваш вопрос, мистер Букер. Но реальность такова, что никто не дал мне шанса ответить на него в то время.

— Миссис О’Киф, — ровным голосом проговорил адвокат. — Я спрашиваю вас в последний раз. Вы бы сделали аборт?

Я открыла было рот, но ничего не сказала.

— Вопросы исчерпаны, — сказал он.

Тем вечером я обедала за одним столом с родителями, но без тебя. Ты сидела в гостиной с подносом и викториной «Jeopardy!», чтобы твоя нога находилась в приподнятом положении. Из кухни я иногда слышала гудок и голос Алекса Требека: «Мне жаль, но это неверный ответ».

Будто ему было не все равно.

— Итак, — жизнерадостно сказала я, — во время четвертого урока, когда был французский, Джефф Конгрю заказал пиццу, а учитель даже не заметил.

— Ты расскажешь мне, что случилось сегодня? — спросил отец.

— Я и правда не хочу говорить об этом, Шон. С трудом пережила сегодняшний день.

Тишина легла на нас тяжелым покрывалом.

— Играем в домино, — сказала я.

Папа разрезал курицу на два аккуратных квадрата.