Обращаться с осторожностью

Я обхватила руками живот, будто ты все еще находилась внутри меня.

— Будь миссис О’Киф вашим пациентом, доктор, что бы вы сделали?

— Я бы сделал больше снимков грудной клетки и проверил бы перелом ребер. Я бы проверил все показатели длины конечностей, чтобы подтвердить, что дело и впрямь в наследственном размере костей. И в конечном счете я передал бы карту в центр для более опытных специалистов.

— А что, если я скажу вам, что акушер-гинеколог миссис О’Киф не сделала ничего из этого?

— Тогда я скажу, что этот врач допустил огромную ошибку, — проговорил доктор Тербер.

— У меня все. — Марин села рядом со мной и тут же тяжело выдохнула.

— Что случилось? — прошептала я. — Он отлично справился.

— А вам когда-нибудь приходило в голову, что не только у вас есть проблемы? — резко сказала Марин.

Гай Букер поднялся, чтобы задать вопросы радиологу:

— Говорят, что умная мысль приходит опосля, верно, доктор Тербер?

— Как давно вы даете показания в качестве эксперта?

— Десять лет, — сказал доктор.

— Полагаю, вы не бесплатно делаете это?

— Нет, мне платят, как и всем экспертам, — ответил Тербер.

Букер посмотрел на жюри присяжных:

— Ясно. Сейчас тут крутятся большие деньги, да?

— Протестую! — воскликнула Марин. — Он и правда полагает, что свидетель ответит на риторический вопрос?

— Снимаю вопрос. Доктор, разве несовершенный остеогенез не является редким заболеванием?

— Допустим, акушер-гинеколог в небольшом городке может за свою жизнь не встретить ни одного случая?

— Это так, — ответил Тербер.

— Тогда не справедливо ли будет утверждать, что только специалист станет искать доказательства НО на УЗИ?

— Среди медиков есть старая поговорка про то, что слышишь звон и не знаешь, где он, — согласился Тербер, — но любой образованный акушер-гинеколог должен уметь расшифровать показания УЗИ и увидеть красные флажки. Возможно, она не смогла бы определить, что именно они означают, но увидела бы отклонение от нормы, а значит, перевела заботу о пациенте на следующий уровень.

— Есть ли другие состояния, кроме несовершенного остеогенеза, при которых может быть ясное изображение мозга на УЗИ?

— Летальная форма врожденной гипофостфатозии, но это крайне редкое явление, и это не изменило бы потребности пациента в высокоспециализированной помощи.

— Доктор Тербер, вы когда-нибудь получаете особенно ясный внутричерепной снимок… у здорового ребенка?

— Иногда.