Обращаться с осторожностью

— И как только вы бы увидели сломанные кости на последующих УЗИ, сделали бы вы то же, что и Пайпер Риис: немедленно направили миссис О’Киф к перинатологу в центре высокоспециализированной помощи?

— Но могли бы вы дать окончательный диагноз, что плод миссис О’Киф страдает НО, на восемнадцатой неделе, основываясь исключительно на результатах первого УЗИ?

— Ну… — Тербер замешкался. — Нет.

Иногда я задумываюсь, что подразумевается под термином «чрезвычайная ситуация». Каждый учитель в школе знал о судебном процессе и о том, что оба моих родителя участвуют в нем и столкнулись лбами.

Весь штат знал об этом, а может, и вся страна благодаря газетам и телевидению. Даже если они считали, что моя мать не в себе или жаждала денег, то, конечно же, испытывали сочувствие ко мне, загнанной в безвыходную ситуацию. И тем не менее на математике на меня накричали, потому что я не слушала учителя. На следующий день я должна была писать тест по английскому, по лексике, девяносто слов, которые я, скорее всего, никогда не буду использовать в жизни.

И я готовила для этого карточки. Я написала:

Но не в этом ли весь смысл? Если ты чувствительный, то не обязан ли воспринимать все слишком серьезно?

Используй в предложении:

Я слышала, как ты звала меня, но знала, что не обязана отвечать. Все же мама, — а может, Марин — платила сиделке, от которой пахло нафталином, чтобы она присматривала за тобой. Она была в доме уже второй день, и, честно говоря, я не сильно впечатлилась. Она смотрела сериал «Центральная больница», хотя ей следовало играть с тобой.

— Амелия! — громче закричала ты.

Я со скрипом отодвинула стул от стола и потопала вниз по лестнице.

— Ну что еще? — требовательно спросила я. — Я же пытаюсь делать уроки.

И я увидела: медсестру Рэтчид стошнило на пол.

Она прислонилась к стене, ее лицо стало цвета пластилина «Силли патти».

— Думаю, мне надо домой… — всхлипнула она.

Да уж! Я не хотела подхватить бубонную чуму.

— Сможешь присмотреть за Уиллоу, пока не вернется мама? — спросила она.

Будто я не делала этого всю свою жизнь.

— Конечно. — Я замешкалась. — Но сначала вы тут все уберете, хорошо?

— Амелия! — прошипела Уиллоу. — Ей же плохо!

— Ну а я этого делать не буду, — прошептала я, но сиделка уже шла за шваброй.

— Мне нужно учить уроки, — сказала я, когда мы остались одни. — Я пошла наверх за тетрадью и карточками.

— Нет, я пойду наверх, — ответила ты. — Хочу прилечь.

Я отнесла тебя — ты была как пушинка — и усадила на кровать, поставив рядом костыли.