Обращаться с осторожностью

— Теперь тебе придется сидеть в зале суда. Твой отец дает показания, а я не могу остаться тут и приглядеть за тобой.

— Иди к черту! — воскликнула я. — Ты не можешь говорить мне, что делать.

Марин, которая наблюдала за нами, тихо присвистнула:

— Вообще-то, может. Ты еще ребенок, а это твоя мать.

Мне хотелось обидеть маму так же сильно, как она обидела меня, и я повернулась к адвокату:

— Вряд ли можно так называть себя, если пытаешься избавиться от всех своих детей.

Я видела, как вздрогнула мама. У нее кровоточила рана, пусть и не было пореза, и она знала, как и я, что заслужила это.

Когда Марин бесцеремонно посадила меня на галерке рядом с мужчиной в красной фланелевой рубашке и подтяжках, которые воняли тунцом, я дала себе обещание: если мама решит испортить мне жизнь, то нет никаких причин, по которым я не могла бы испортить ее.

В день нашей свадьбы Шарлотта заставила меня забыть все клятвы, которые я написал и прилежно заучил. Она шла по проходу в церкви, и все эти предложения казались рыболовными сетями, они не могли сдержать чувств, которые я хотел донести до нее.

Сейчас, сидя в зале суда напротив жены, я надеялся, что мои слова вновь изменятся. Превратятся в перья, облака, пар — что угодно, что не могло нанести твердый удар.

— Лейтенант О’Киф, — начал Гай Букер, — разве не были вы изначально истцом по данному делу?

Он обещал, что все будет коротко и безболезненно, что я так быстро уйду со свидетельского места, что даже не почувствую. Я ему не верил. Его работа — обманывать, врать, искажать правду так, чтобы поверили члены жюри присяжных.

Я надеялся, что сейчас он в этом преуспеет.

— Сначала да, — ответил я. — Жена убедила меня, что этот иск в интересах Уиллоу, но я понял, что у меня не лежит к нему душа.

— Мне кажется, что этот иск разрушил нашу семью. Наше грязное белье показывают в шестичасовом новостном выпуске. Я начал бракоразводный процесс. И Уиллоу знает, что происходит. Этого не скрыть, как только все будет предано публичной огласке.

— Вы понимаете, что неправомерное рождение означает, что ваша дочь не должна была родиться.

Вы бы хотели этого, лейтенант О’Киф?

— Возможно, Уиллоу не идеальна, но и я не совершенство. Как и вы. Может, она не идеальна, — повторил я, — но она на все сто процентов имеет право жить.

— Ваша очередь, — сказал Букер, когда Марин Гейтс поднялась на ноги, и я сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, как делал всегда перед тем, как вбежать в здание со штурмовой группой.