Обращаться с осторожностью

Тогда мы думали о том, что может произойти, а не о том, что может пойти не так. На выходе из ресторана администратор — девушка с оспинами на щеках и пирсингом в носу — дала нам каждому по воздушному шарику.

— А смысл? — спросил Шон. — Их ведь нельзя взять с собой на борт.

— Не у всего есть смысл, — ответила я, беря его под руку. — Живи моментом.

Амелия проделала дырочку там, где был завязан шарик, и втянула гелий. Потом ослепительно улыбнулась нам.

— Привет, родители, — произнесла она тоненьким и пронзительным голосом, как у жевуна из «Волшебника из страны Оз.

— Одному Богу известно, что там…

— Брось, мам, — пропела Амелия. — Это гелий.

— Я тоже хочу, — сказала ты, и Амелия взяла твой шарик и показала, как вдохнуть.

— Вряд ли им стоит вдыхать гелий…

— Живи моментом, — улыбнулся Шон и проделал то же самое со своим шариком.

Они все заговорили со мной комедийными голосами, как птичий хор.

— Давай же, мама, — сказала ты. — Попробуй!

И я последовала их примеру. Гелий немного обжег горло, когда я сделала большой глоток.

Мои голосовые связки загудели.

— Может, все не так уж плохо, — пропищала я.

Мы спели «Row, Row, Row Your Boat». Мы прочитали молитву «Отче наш». А когда мужчина в деловом костюме спросил Шона, знает ли он, где выдают багаж, Шон сделал глубокий вдох из своего шарика и сказал: «Идите по дороге из желтого кирпича».

Я не могу припомнить, когда еще так смеялась, как в тот день, или чувствовала себя такой свободной. Возможно, дело в гелии, который будто сделал меня легче, позволяя закрыть глаза и улететь в Орландо без всякого самолета.

Или же то, что, несмотря на все наши слова, мы не были самими собой.

Четыре часа спустя у жюри все еще не было вердикта. Шон уехал в больницу навестить тебя и позвонил сообщить, что возвращается, а заодно спросил, есть ли какие-то новости. Амелия строчила хокку на белой доске в конференц-зале.

Я направилась в туалет в третий раз после окончания слушания. Мне не нужно было в туалет, но я включила воду и плеснула себе в лицо.

Я повторяла себе, что все не так уж важно, но, конечно, обманывала себя. Нельзя довести семью до краха впустую, пройти через такое безрезультатно будет просто катастрофой. Если я начала этот иск, чтобы успокоить совесть, как я могла смириться с решением, если буду испытывать лишь еще большую вину?

Я вытерла лицо насухо и промокнула свитер. Бросила полотенце в корзину, когда в одной из кабинок нажали на смыв.