Обращаться с осторожностью

— Как она? — подняв трубку, спросил Шон.

— Ей скучно. Волнительно. Все как всегда. Как Амелия?

— Получила пятерку по математическому тесту и закатила истерику, когда я сказал ей помыть посуду после обеда.

— Все как всегда, — улыбнувшись, повторила я.

— Угадай, что мы ели на обед, — сказал Шон. — Цыпленок кордон-блю, запеченный картофель и обжаренная зеленая фасоль.

— Ну конечно. Ты ведь даже не можешь сварить яйцо.

— А я и не говорил, что готовил сам. В отделе «Обеды на дому» в продуктовом магазине сегодня был большой выбор.

— Что ж, а мы с Уиллоу пировали пудингом из тапиоки, куриным супом с вермишелью и красным желе.

— Хочу позвонить ей завтра перед уходом на работу. Во сколько она встает?

— В шесть, когда сменяются медсестры.

— Поставлю будильник, — ответил Шон.

— Кстати, доктор Розенблад снова спросил меня насчет операции.

Это было камнем преткновения между Шоном и мной. Твой ортопед хотел поставить штифты в бедренные кости после снятия гипсовых штанов, и в дальнейшем у переломов не будет смещения.

Штифты также предотвратили бы искривление, поскольку кости при НО развиваются спирально. Как сказал доктор Розенблад, это лучший способ справляться с НО, ведь вылечить его невозможно. Хотя я была настроена воинственно касательно всего, что могло уберечь тебя от боли в будущем, Шон смотрел на нынешнюю ситуацию иначе: из-за операции тебе пришлось бы вновь оказаться без движения. Я буквально слышала, как он сопротивляется.

— А ты не распечатала какую-нибудь статью о том, как штифты останавливают рост детей с НО…

— Ты говоришь о штифтах в позвоночнике.

Если их ставят для исправления сколиоза, тогда Уиллоу уже не станет выше. Но это другое. Доктор Розенблад даже сказал, что сейчас такие изощренные штифты, что будут расти вместе с ней — они вытягиваются.

— А что, если у нее больше не будет перелома бедер? Тогда эта операция впустую.

Вероятность, что ты больше не заработаешь перелома ног, была столь же мала, как если бы завтра не взошло солнце. Еще одно различие между нами с Шоном — пессимистом была я.

— Хочешь опять иметь дело с гипсовыми штанами? Если это повторится в семь, десять, двенадцать лет, кто сможет ее поднять?

— Шарлотта, она ребенок. Разве она не может еще немного побегать, прежде чем ты снова лишишь ее этого?

— Я ее ничего не лишаю, — обиженно ответила я. — Факт в том, что она упадет. Факт в том, что у нее будет перелом. Не делай из меня злодейку, Шон, только потому, что я пытаюсь помочь ей в перспективе.