— Что это? — произнес наконец онемевший от изумления Повелитель после продолжительной паузы, понадобившейся для того, чтобы обозреть делегацию и ничего в происходящем не понять.
— Позволите доложить? — почтительно склонил голову глава департамента.
— И как можно скорее.
— Сегодня днем господин наместник обнаружил, что из его стола исчез артефакт, который он, по его словам, добыл для вас и намеревался вам доставить, но почему-то несколько раз об этом забывал. По какой-то причине он не пожелал привлекать к поиску меня или иных подданных и предпринял попытку сделать это лично.
Насколько представляется возможным реконструировать события, господин наместник заподозрил в краже брата Аркадиуса и явился к нему, дабы проверить свои подозрения. Брат Аркадиус был им застигнут в момент составления доноса. Похищенный предмет находился тут же на столе, в коробке. Вот, почтеннейше прошу взглянуть. Это собственно артефакт, это — неоконченный донос.
От себя лично спешу уведомить, что большая часть изложенного не является правдой.
Повелитель, осененный частичным пониманием, обратил свой высочайший взор на непромокаемый мешок на одних из носилок:
— Насколько я понимаю, удержать гнев он оказался не в состоянии, даже невзирая на мой запрет.
— Преклоняюсь перед вашей проницательностью, о божественный. Мы постарались по мере возможности собрать все, что осталось от брата Аркадиуса, и доставили сюда, дабы вы сами оценили степень его заслуг и решили вопрос о его посмертии.
— Вы правильно поступили. Слушаю вас дальше.
— Спустя несколько минут после произошедшего инцидента мы обнаружили господина наместника мертвым в его кабинете. По всем признакам имело место самоубийство, мотивы для подобного поступка у наместника тоже имелись, но точно узнать это можете только вы, спросив его самого. Соизмерить степень его вины и заслуг также не вправе никто, кроме вас.
Повелитель молча подошел ко вторым носилкам и откинул край покрывала.
Он не произнес ни слова, а лицо надежно скрывала вуаль, поэтому даже самые наблюдательные подданные так и не смогли понять, огорчен ли он смертью ученика, разгневан ли, или же воспринял с облегчением как самый простой выход из сложившейся нехорошей ситуации.
Уделив покойному не более десяти секунд своего божественного внимания, он опустил покрывало и кивком велел продолжать.
