Обратной дороги нет

Отчего же говорить на этом языке, если магаданцы так сорят деньгами?

Николай, отдохнув от суматошного рейда, убедился, что добыча руды и выплавка железа налажена, принялся разъезжать по соседним хуторам и селениям. Он практиковался в шведском языке, заводил знакомства, выменивал меха и продукты, вербовал осведомителей. Не скучал, одним словом, и едва не проворонил приближение целой армии с юга. О чём, кстати, сообщил шведский крестьянин, когда привёз гарнизону заказанные продукты. Отправив разведку, майор принялся ломать голову над картой города и окрестностей, выбирая удачную тактику обороны.

Он мог, конечно, закрыться в крепости, взять с собой мастеров и их семьи, оттуда магаданцев никакая армия не выкурит до весны. Однако при таком раскладе шведы могут взорвать рудники и разрушить все мастерские, сплошной убыток получается.

Поэтому вариант с пассивной обороной отпадал. Но что делать? Логично напрашивался вывод – идти навстречу врагу и громить его на подступах. Как ни крутил майор, ничего толкового придумать не мог.

С такими мыслями он отправился спать, во сне продолжая просчитывать разные варианты обороны, вплоть до запруживания реки направленным взрывом. Взрывчатки, конечно, хватит, но это лишь отсрочит осаду на неделю-другую, не больше. Оптимальный вариант появился после возвращения разведки. Бойцы подтвердили, что армия шведов насчитывает до десяти тысяч солдат. Из них до тысячи кавалерии, которая идёт в авангарде и давно бы достигла Кируны, если бы не обоз с полусотней или больше пушек. Этот обоз и сдерживает продвижение шведов, продвигаясь по двадцать – тридцать километров в день, не больше.

– На сколько вёрст растянулась армия? – Николай повернул командиру разведки карту. Тот показал расстояние между кавалерией и артиллерией шведов, растянувшихся на добрый десяток вёрст.

– Вот здесь, чуть впереди пушек, шатёр генерала Шлиппенбаха, командующего армией, – дружинник отметил на карте крутой поворот дороги. – Генерал впереди пушек идёт, но недалеко, видать, беспокоится за них.

Думаю, знает, какие мы укрепления в Кируне выстроили, без артиллерии крепость не взять.

– Разрешите доложить, – внезапно распахнулась дверь, и, весь в клубах морозного воздуха, в избу вошёл крестник Николая, Павел, в девичестве (до крещения) татарин Мустай. Он оставался командовать сотней дружинников и строителями на побережье. По довольной роже хитреца всё понятно стало без слов, заскучали бойцы без трофеев и воинской славы.