Обратной дороги нет

Магаданцы все усилия направили на подготовку зимних квартир, как для солдат, так и для гражданских помощников и помощниц. Из соседних хуторов и сёл стали подвозить продукты с урожая, несколько кораблей с продуктами, в первую очередь, зерном, организовал Николай из Швеции. Осторожно, один за другим, в порту новой столицы нового государства стали появляться торговцы из Швеции, Священной Римской империи германской нации, из Голландии, из Дании. Кое-какой товар из конфиската у магаданской армии вторжения имелся, однако прокормить и одеть шесть тысяч здоровых мужиков становилось всё сложнее и сложнее.

У Петра даже возникли глупые мысли пограбить соседей-немцев, но остановило понимание, что немцы всегда жили бедно, на них не разживёшься. Необходимо было продержаться до прихода каравана из Мурманска.

Пётр с помощниками держался, отправил половину кораблей из городской бухты ловить рыбу конфискованными ещё в Риге сетями. Посадил пленных ювелиров, доставленных наконец в Королевец, за работу над местными драгоценностями – янтарём.

Передал им несколько ружей из тех, что остались от погибших солдат, для инкрустации серебром. Понимал подполковник, что магаданское оружие вот-вот начнёт пользоваться бешеным спросом. Однако эти меры не успокаивали и не давали никакого дохода в ближайшее время. Близился призрак голодной зимы, а что может быть хуже, чем бунтующие голодные солдаты с ружьями в руках?

Караван из двадцати кораблей спешил на юг по злому осеннему Норвежскому морю. Вела караван Лариса, жена Петра, загрузившая два десятка судов под завязку.

Всем, что просил подполковник, и ещё тем, в чём нуждалась сама. Только солёной, копчёной и сушёной рыбой загрузили семь больших шхун. Два корабля везли пушнину, доставленную летом в Мурманск из Холмогор. Одна шхуна еле успевала за караваном, забитая доверху порохом и капсюлями. Три других корабля везли стальной инструмент для строителей и мастеров, запрошенное оконное стекло, тысячу ружей и десяток пушек. Их подполковник не просил, но запасливая Лариса взяла, не сомневаясь, что найдёт им применение. На остальных судах флотилии плыли мастера с семьями, уставшие от полярной ночи. Многие уже не вспоминали, кем были они когда-то, вогулами, татарами, русскими или шведами. Сейчас все с гордостью назывались магаданцами и знали, что будут жить и трудиться на благо новой родины – Западного Магадана.

Казалось, прошло так мало времени, два-три года, но правильно говорят, к хорошему привыкаешь быстро.