Обреченные стать пеплом

Таким Полина и запечатлила образ своего возлюбленного, готового пойти против всего мира ради чистоты поступков и ради неё…

После смерти Душана Полина выполнила последнюю просьбу мужа и сняла с себя его фамилию. К тому времени в мире моды её все знали под фамилией её матери, так как Душан с самого начала не хотел приписывать успехи своей возлюбленной к своей славе, хотя этот успех и пришёл к Полине целиком благодаря его связям. В итоге, оставшись без Душана, Полина сменила паспорт и официально примерила на себя фамилию своей матери – Джорджевич.

Она не хотела возвращаться к фамилии своего отца и вновь становиться Робинсон лишь потому, что девичья фамилия её матери, как и фамилия её возлюбленного, имела общие корни – она была сербской.

Весь свой брак Полина с Душаном прожили в просторной квартире последнего, часто проводя время в загородном особняке, который Душан приобрёл на первую годовщину их свадьбы. После его “ухода” – другое слово Полина целенаправленно обходила стороной, и я это не просто видела, но и прекрасно понимала, на собственной шкуре испытав огонь мук, наносимый “неправильными” словами – Полина начала активно путешествовать по миру, чтобы не возвращаться в стены, которые помнили её навсегда утраченное счастье.

Последние два года ей очень нравилась Аргентина, однако недавно она пришла к выводу, что вино у них куда лучше, чем обстановка для проживания человека европейского менталитета. В общем, сейчас она вернулась в Европу для того, чтобы потрясти её своей новой коллекцией. Её выбор пал именно на Лондон, так как здесь на данный момент живёт её многообожаемый племянник. Уже завтра она вместе со своим агентом по недвижимости посмотрит несколько вариантов квартир, которые ей приглянулись на прошлой неделе, и, скорее всего, сразу же приобретёт одну из них. В конце концов, какая она британка, если не имеет собственной жилплощади в Британии?..

Как только разговор коснулся финансов и светского общества, я вспомнила, кто передо мной сидит и какая между нами социальная пропасть. И всё же что-то мне подсказывало, что эта женщина не менее мне близка душой, чем её племянник.

Я даже вдруг ощутила себя потерянным в младенчестве ребёнком, но неожиданно найденным и вернувшимся в лоно своей истинной семьи уже взрослой личностью. У меня не было денег, которые могли бы поставить меня на одну линию с Робином и тем более с Полиной, однако у нас троих было нечто большее, что не только уравнивало нас, но и непреодолимо связывало наши души – мы мыслили в унисон.