Обреченные стать пеплом

Замолчи я на полуслове или вовсе не дай я звуковой ответ – Полина будет наверняка знать, что именно я имею ввиду. Они с Робином, словно талантливые медиумы, читали мои мысли так же чётко, как я угадывала их. И, сказать честно, меня поражала подобная связь. Ведь ничего подобного в моей жизни ещё не случалось.

Полина, как и планировала, приобрела недвижимость практически в центре Лондона уже на следующий день после прибытия в Британию. И тем не менее мы обе сошлись на том, что до возвращения Робина нам будет “по нраву общество друг друга”, поэтому Полина с удовольствием решила задержаться в гостях до субботы.

В субботу десятого октября у Робина должен будет состояться прощальный матч, в котором он в последний раз выйдет на поле в качестве игрока и капитана команды. Роб должен будет прилететь в семь часов утра, игра же запланирована на одиннадцать часов, однако Полина, в отличие от меня, не переживала относительно готовности всеобщелюбимого Робина Робинсона. По её словам, однажды он совершил десятичасовой перелёт, а уже спустя два часа переломил ход игры, забив в ворота противника три из пяти необходимых мячей.

Что ж, стоит признаться, я с неожиданной лёгкостью поддалась биополю глубокого спокойствия Полины, благодаря чему больше не переживала о грядущем матче, до начала которого оставалось всего каких-то четырнадцать часов.

В девять часов вечера, приготовив ужин, поужинав и повторно обсудив успешную покупку квартиры Полины, мы только открыли бутылку красного полусладкого, как вдруг в прихожей раздался звук открывшейся двери, и от неожиданности мы обе замерли посреди гостиной.

– У Робина ведь нет ещё одной тётки? – округлившимися глазами посмотрела в глаза стоящей напротив меня Полины, в одной руке держащей открытую бутылку красного полусладкого, а во второй штопор с нанизанной на него пробкой.

Я случайно стукнула бокалами в своей правой руке.

– Нет, зеленоглазка, я у него одна, – отчеканила Джорджевич.

Тот факт, что в течении сегодняшнего дня она уже в третий раз называла меня “зеленоглазкой” ничуть меня не смущал. Напротив, она так твёрдо произносила этот новый, придуманный ею специально для меня ярлык, что я подсознательно ощущала себя рыцарем тайного ордена, кодовое имя которого знаю лишь я и мой связной Полина.