Взрослый парень, должен ведь понимать, что руки за подобное отрывают…
Думать о том, что между Ташей и этим футболистом могло быть нечто более серьёзное, чем банальные объятья, было для меня моей персональной границей безумства. Одно только предположение того, что после меня её губ могли касаться губы другого мужчины, заставляло меня скрипеть зубами.
На мгновение представив Ташу в постели с Робинсоном, я сразу же увидел, как испепеляю с этого земного шара последнего, после чего пожизненно заточаю Ташу на необитаемом острове, о существовании которого имею понятие только я.
И весь ужас этой картины заключался в том, что я не видел в ней нечто из ряда вон выходящее или невозможное: у меня действительно имелись необходимые спички в руках и остров посреди Атлантического океана. Неужели я становлюсь сталкером*? (*Сталкер – человек, навязчиво преследующий другого человека против его воли).
Да, я сходил с ума, но маниакальные мысли в моей голове были всецелой заслугой Таши. Если я в итоге и стану маньяком, тогда только персональным, для неё и ни для кого больше – пусть наслаждается…
Нет, бардак в моей голове был недопустим.
Тот факт, что на парковке Таша прошла мимо нашей машины даже не обратив на нас с Ирмой внимания, пусть мы и сидели внутри автомобиля, а не стояли на её пути, лишний раз доказывал факт её душевного неравновесия. Что ж, значит её якорем равновесия стану я. Высунувшись из своего убежища всего на мгновение, она неудачно для себя попала в поле моего зрения… Робинсон не в счёт – его, если понадобится, будет проще всего пустить “в расход”.
А вот Таша… Бороться она уже не сможет так, как это делала прежде. С такой же яростью, открытым огнём и непримиримым упорством… Теперь она уже до мозга костей моя, зря только, что, из-за хаоса в своей прекрасной головке, она этого не осознаёт.
…Нет, одна только мысль о том, что Таша могла спать с Робинсоном, разрывала злость внутри меня, словно бомбу массового поражения. Если он хоть пальцем её коснулся – я его уничтожу.
И Ташу всё-таки запру на острове в Атлантическом океане, на котором ей придётся довольствоваться лишь моим обществом до конца наших дней. Пусть попробует ненавидеть единственного доступного ей для общения человека всю свою оставшуюся жизнь. Не пройдёт и года нашей совместной жизни вне социума, как она выбросит из своей головы мусор о том, будто она вольна выбирать себе мужчину. Её выбор был сделан в тот момент, когда она легла со мной в постель.
