Обреченные стать пеплом

И мне это не понравилось даже больше, чем если бы Роб нарочно столкнул меня с лестницы, что завершилось бы для меня переломом одной из моих многострадальных конечностей.

…Этой ночью я спала в комнате для гостей.

Злиться мне нравилось меньше, чем чувствовать себя счастливой, поэтому уже на вторые сутки после нашей первой брачной ссоры я с лёгкостью поддалась настойчивым попыткам Робина примириться. Ещё через некоторое время счастье вновь стало для меня осязаемым, однако его блеск для меня неожиданно поблек.

Между нами всё вновь стало круто, весело и местами нежно, однако мысли о предложенном Робом суррогатстве навевали на моё настроение заметный налёт холодка, а порой, когда я оставалась наедине с собой, я и вовсе впадала в нервную дрожь от леденящей мысли о возможности обзавестись собственным чадом. Легче было признать тот факт, что мои яйцеклетки не способны оплодотвориться, и поставить на моём материнстве жирную точку или ярко-красный крест. Я напрочь отказывалась верить в то, что мои ооциты смогут осемениться искусственным способом, если они не способны этого сделать при естественных условиях. Я исключала это. Даже если было бы предпринято сотни попыток, пять сотен попыток, сотни тысяч попыток – всё равно ничего бы не получилось! Я выбыла из репродуктивной цепи этого хрупкого земного шара – всё кончено! И я смирилась с этим, и я продолжаю жить… И всё это не для того, чтобы я вдруг ущипнула себя за задницу и сказала: “Проснись, женщина, и становись матерью! Планета хочет от тебя этого! Передай своё ДНК будущим поколениям!”.

Да кого вообще интересует моё ДНК?! Пусть распространением генов семейства Грэхэм-Палмер занимаются Пени, Хьюи и Миша. Тем более у двух из них уже неплохо получилось справиться с этой задачей.

…На самом же деле, мне была отвратительна сама мысль о том, что мою яйцеклетку, оплодотворённую семенем Робина (то есть моего ребёнка!), может носить в себе какая-то чужая (да даже если бы родная!) женщина.

Моё дитя в матке посторонней женщины!.. Для моего мировоззрения даже бесплодие было не настолько ужасно, как подобная “игра” с природой или судьбой – называть это можно как угодно…

Я не могла об этом не думать, хотя и хотела вытравить ядовитые мысли из своей головы. И всё же я знала, что Робин вернётся к этой теме, не зря же он взял с меня обещание подумать над “этим”.