Обреченные стать пеплом

 – У старшего брата Брэма большие связи, так что ни у него, ни у Миши не возникло проблем с тем, чтобы доказать суду своё право опеки над девочками.

– Знаю, мне Амелия говорила… Как она?

– Расстроена, но не подаёт вида. Говорит, что в девяносто четыре года ей остаётся надеяться лишь на то, что она ещё успеет подержать на своих руках праправнуков от Хьюи и тебя.

– Боюсь, от меня она может и не дождаться, – поджала губы я.

– Понимаю. Ваш с Робином брак ещё слишком молодой, чтобы решаться на заведение детей.

“Слышал бы твои слова Робин!” – бегущей строкой промелькнуло у меня в голове, но я, естественно, промолчала.

И всё же жаль, что этой ночью Робина не оказалось дома и он не сопроводил меня сюда. Возможно, увидев каково это – становиться родителем – он бы немного подрастерял самоуверенности в данном вопросе.

– Руперт присутствовал на родах? – решила перевести тему от себя на счастливых родителей я.

– Ты ведь его знаешь. Он на всех родах Пени присутствовал. Когда родилась Рэйчел, он вышел из родильного зала с трясущимися руками, но когда рождался Барни, он ведь чуть самостоятельно роды не принимал, помнишь?

Да, в этом был весь Руперт.

Громадный бык с душой нежного котёнка. Странное сочетание брутальности и тонкости.

Услышав уверенные шаги, эхом разлетающиеся по коридору, я обернулась и увидела приближающегося к нам Руперта, голову которого покрывала синяя целлофановая шапочка, смутно напоминающая бахилы.

– Видели?! – до нас ему оставалось ещё шагов двадцать, но он не мог сдержаться и заговорил прежде, чем смог бы вступить с нами в контакт при меньшем расстоянии.

 – Мой малыш!.. Как тебе, Таша?! Твоя сестра просто невероятна! Пени просто умница! Она родила такого красавца! Теперь у тебя появился ещё один мегакрутой племянник! – Руперт со всей силы схватил меня за шею сзади и притянул к себе, чтобы потрепать меня по голове, что и он, и я допускали лишь в моменты эйфории, подобные этому. – Хотите подержать малыша?! – наконец выпустив меня из своей стальной хватки, смеясь спросил счастливый папаша.

– А можно? – настороженно поинтересовался отец прежде, чем я успела сообразить, о чём именно нас спрашивал Руперт.

С этими словами Руперт свободно открыл белоснежную дверь и вошёл в комнату, в которой за стеклянной стеной лежал один-единственный младенец среди одиноко пустующих и ожидающих других младенцев прозрачных кроваток.

– То есть палата младенцев открыта? – сразу же удивилась я.