Обреченные стать пеплом

– Миссис Робинсон… – говорил мне в спину откуда-то из столовой капитан. – Убийцу всё ещё не нашли…

Не оборачиваясь, я положила свою ладонь на всегда ледяную поверхность столешницы, но неожиданно не ощутила её холода.

Он сказал… Убийцу?..

…Если есть убийца, значит есть… Убитый?..

…Кого этим утром убили в одиннадцать часов ноль три минуты по лондонскому времени?..

…Пока я расставляла сервиз в стенке…

Прежде, чем я до конца осознала весь ужас услышанного, я вдруг ощутила, как мои глаза начинают постепенно закатываться.

Рухнув на пол, я разбила себе голову, но не почувствовала этого…

Ни этого, ни того, что со мной происходило дальше…

Первые недели я не осознавала, что вокруг меня происходит. Моё падение было настолько мощным, что меня оглушило ударной волной. В буквальном и переносном – во всех смыслах.

Беспрерывная головная боль, нескончаемая тошнота, периодическая рвота, тахикардия* сменяющаяся брадикардией*, артериальная гипертензия* сменившаяся гипотонией*, нарушение витальных функций* – это описание моего физического состояния в моём лечебном формуляре на протяжении следующих двух месяцев.

Моё же психологическое состояние совсем невозможно описать никакими известными мне словами.

(*Тахикардия – болезненное учащённое сердцебиение; *Брадикардия – нарушение ритма сердца, при котором частота сердечных сокращений уменьшается; *Гипертензия – повышенное артериальное давление; *Гипотония – пониженное кровяное давление; *Витальные функции – жизненно важные функции организма).

Меня отказывались выписывать даже спустя неделю моего попадания на больничную койку, но Полина уладила и этот вопрос.

Пока я лежала в больнице, ко мне кто-то приходил… Разные люди… Точно помню родителей, Пандору… Смутно вспоминаю голос Хьюи… Не помню лиц Руперта и Пени… Сомневаюсь в том, была ли среди посетителей Миша… Коко?.

Дело было не в ушибе серого вещества в моей черепной коробке. Дело было в кратере в области, в которой когда-то подавало слабые признаки жизни моё тлеющее сердце. Теперь у меня не было даже потухшего. У меня вообще ничего не было… Ничего не осталось… Ни пульса, ни писка от него, который мог бы доказывать его существование когда-то…

Полина рассчитывала на то, что дома мне станет легче, но мне не стало…

Отсчёт начался.