Обреченные стать пеплом

Радионяня в моей комнате давно заглохла, и я даже не думала возобновлять её функциональность. Она просто стояла на прикроватной тумбочке Робина, словно вросла в её столешницу. Зайди в спальню Полина или Мона, и они сразу бы поняли что к чему. Приёмник был настолько запылён, что можно было с точностью утверждать, что я не притрагивалась к нему с момента ухода Роба. Но никому об этом знать было не нужно. Да, я постепенно теряла остатки материнского налёта, который так усердно наносила на себя ради Робина, но делиться этим я ни с кем не собиралась.

Я всё ещё оставалась матерью Тена и Джоуи Робинсонов, миссис Ташей Милитари Робинсон…

Я всё ещё стояла посреди детской спальни с запрокинутой головой. Жмурясь, я пыталась расслышать дыхание детей, но оно словно ускользало от меня. Тишина-тишина-тишина-звон… Звон… Шёпот… Слова… “Шепчущая” колыбельная Робина…

Ты моих слов не услышишь…

Ты моих глаз не увидишь…

Ветер гуляет по крышам…

Слышишь как тянется выше?..

Завтра увидимся… Тише…

Хочешь, окутаю тайной?.

.

Хочешь, спою тебе славной

Иволгой севшей на крышу,

Мимо летящей случайно…

Тише… Пожалуйста… Тише…

Встретимся мы на рассвете,

Мы переспим эти ночи…

Мы на одной на монете,

С разных сторон, но “до встречи”…”

Убийцу не задержали. Не смотря на то, что это произошло в самом центре Лондона.

Робин вышел из кафетерия, в котором, почему-то, просидел в одиночестве целых полчаса. Когда он вышел на тротуар и уже направлялся к своей машине, в него с десяти метров выстрелил какой-то байкер, лица которого, естественно, невозможно было рассмотреть ни с одной из видеокамер, расположенных поблизости.

Люди не сразу поняли, что именно произошло, так как неизвестный использовал глушитель. Прохожие подумали, что у Роба сердечный приступ, Роб же и вовсе ничего не успел понять или почувствовать. Врачи утверждают, что смерть была мгновенной, пуля попала прямо в сердце… Впоследствии всё, что удастся выяснить о стрелявшем – это то, что он скрылся с места преступления на украденном байке и что, очевидно, отличается меткостью.

Попав прямо в сердце Робина, он остановил моё. Будь у меня шанс, и я бы не дрогнув, безо всякой анестезии вырвала собственными пальцами из грудной клетки этого урода его ещё бьющееся сердце. Специально нарастила бы дурацкие и модные в этом сезоне острые ногти, чтобы клочками рвать его плоть… Его душераздирающие вопли стали бы лучшей мелодией для моего слуха… Но у следствия не было даже приблизительных зацепок, ни единого подозреваемого.