Обреченные стать пеплом

Попросила Полину пару суток подержать двойняшек у себя, отключила все телефоны, вырвала из розеток все провода, даже от домофона. Меня было не достать… Ни-ко-му.

И всё же я не напивалась. Ещё ни разу после того, как поняла, что мне стоит надраться в хлам. Не потому, что после ушиба головного мозга от алкоголя лучше держаться подальше как можно дольше, а потому, что я всё ещё была ответственна за спящих наверху детей. Так что, один двойной виски один-три раза в неделю, не больше. Но не сегодня. Сегодня я собиралась напиться так, как хотела этого последние полгода своей болезненной жизни.

Возможно я бы, как это часто бывало прежде, объединилась для этого сомнительного мероприятия с Нат, но на ближайшие два года она стала для меня недоступна в этой сфере жизнедеятельности, так что приходилось справляться самой.

К концу вечера, каким-то чудом влив в себя почти целую бутылку чистого бурбона, но всё ещё чувствуя себя противно живой, я вдруг поняла, что хочу повеситься. После этого внезапного осознания, промелькнувшего в моей голове в виде яркой вспышки, я (вновь только благодаря чуду) перетащила своё тело, ужасно напоминающее собой пустой мешок, на второй этаж.

Найдя в кладовой моток длинной бельевой верёвки, здесь же я откопала раскладную пластмассовую табуретку и, шатаясь, потащилась со всем этим в ванную.

Кажется, я ещё никогда в жизни не была так пьяна…

Сев на пол в ванной, не смотря на своё состояние я каким-то образом сделала из верёвки едва ли не идеальную петлю, но вскоре, уже стоя на табурете, потерпела сокрушительное фиаско.

Пытаясь закинуть верёвку на потолочный вентилятор, я соскользнула с табурета и с грохотом рухнула на холодный кафель.

Я больно ударилась затылком, можно было бы даже испугаться сотрясения, но я в своей жизни уже не боялась никаких сотрясений, тем более черепно-мозговых, да и была слишком пьяна…

Повернув голову вправо и увидев треснувший на три части пластмассовый табурет, я почему-то вдруг расплакалась.

Возможно оттого, что не знала, где взять второй табурет, чтобы попробовать снова, а возможно оттого, что осознавала, что сил на вторую попытку у меня не осталось…

Плача, я откинула от себя верёвку, которую до сих пор судорожно сжимала в кулаках, но она упала мне на ноги. Я повернула голову влево и поняла, что лежу прямо напротив тумбочки под раковиной. Всё ещё продолжая плакать, я протянула руку вбок и открыла правую створку шкафчика.