Обреченные стать пеплом

Мона осталась сегодня с ночёвкой в детской спальне, так что я не сомневалась в том, что этим вечером выпью. Оставались ли вопросы: как? где? и с кем? И так как привлекать к этому делу я не хотела никого из своего ближнего окружением, за исключением Натаниэль, выбывшей из моих алкогольных планов на ближайшие два года, вариантов у меня оставалось не много.

Когда мне оставалось не больше пятнадцати шагов до его места работы, он вышел на улицу, но не затем, чтобы запереть за собой дверь, а, по-видимому, чтобы просто подышать свежим воздухом, которым этим февральским вечером Лондон не мог похвастаться.

Остановившись на неровной и всё ещё влажной после прошедшего днём ливня тротуарной брусчатке, я посмотрела на свои наручные часы. Десять минут девятого… Когда в следующий раз я подняла взгляд на Роберта, он уже смотрел на меня, продолжая держать свои руки скрещенными на груди.

– Не слишком ли поздно для прогулок? – повысив голос, чтобы я наверняка смогла его расслышать, поинтересовался он.

– Не слишком ли поздно для торчания на рабочем месте? – отстрелялась вопросом на вопрос я и двинулась вперёд.

В свете отдалённого фонаря я смогла рассмотреть его улыбку. Интересно, что она могла означать?

– Можно сказать, что твоя ладонь в отличном состоянии, – осмотрев мою руку и протерев её быстросохнущим раствором, заключил Роберт. – Ещё некоторое время, конечно, будет чувствоваться определённый дискомфорт, но, думаю, уже к концу февраля ты об этом забудешь, а ещё через месяц следов и вовсе не должно остаться.

– А ведь порезы были внушительные, – сдвинула брови я.

– Что было, то было… Но, как видишь, для заживления тебе хватило всего лишь какой-то недели. Впрочем, ты ведь понимаешь, что тебе повезло?

– В том, что не задела вен, или в том, что шрамов не должно остаться?

– И в том, и в другом. В первом, конечно же, повезло больше… Знаешь, хотя шрамы на тебе и заживают, как на собаке, я бы тебя собакой не назвал, – прищурился Роберт.

– Я бы назвал тебя кошкой.

– Кошкой? – выждав секунд пять, с непониманием переспросила я.

– Что-то мне подсказывает, что у тебя девять жизней.

– Возможно и было, но осталось точно не больше одной.

Я неохотно вспомнила мгновения своих выживаний и их жёстких последствий, и по моей коже мгновенно пробежались мурашки.

– Как насчёт того, чтобы пропустить со мной по бокалу пива? Я тебе расскажу, как у меня обстоят дела с браком, ты мне расскажешь, каково это – остаться с одной-единственной жизнью.

Что ж, мне даже не пришлось предлагать.