Обреченные стать пеплом

Вопрос был очень серьёзным, матери грозили серьёзные штрафные санкции и крупные проблемы в художественном мире (выходило, что она, сама того не зная, всё это время выдавала себя за признанную на Западе художницу Изабеллу Палмер), и из-за этого вопроса у всех нас тряслись поджилки вплоть до середины августа, пока Патрик Ламберт, бывший ухажёр матери, не разрешил всю ситуацию как нельзя лучше. Стеллу признали невиновной, доказав её амнезию на первом же судебном слушании, более того, ей сразу же, в зале суда, предоставили право на получение гражданства вне очереди, после чего интерес к её работам, а вместе с ним и их ценность резко возросли.

В конце августа отец и мать, в компании с Патриком Ламбертом, начали думать о том, как объединить скрипичное ремесло отца с художественным творчеством матери, и у них даже появились какие-то стоящие внимания идеи, в которые я, почему-то, не изъявила желания вникать. Тот факт, что я, возможно, в ближайшем будущем стану дочерью относительно богатых и даже немного знаменитых в США родителей, заботил меня даже меньше, чем рассказ Стеллы о том, что Патрик Ламберт увлёкся какой-то начинающей арфисткой, играющей в “Метрополитен-опере”, при этом совершенно наплевав на то, что разница в их возрасте составляет целых двадцать восемь лет (девушке всего двадцать четыре года). Кто бы мог подумать, что эти двое впоследствии не только создадут счастливую семью, с которой родится талантливая дочь, но и проживут в браке без малого тридцать лет, пока смерть не разлучит их.

Что касается Жасмин и Мии – они сейчас находились под пристальным присмотром Амелии и Айрис (которая, не смотря на все свои речи о сумасшедшем путешествии автостопом, пока что продолжала свою работу в спортивном клубе Руперта). Помимо Амелии и Айрис у девочек ещё были и соседи Генри с Гретой (эта женщина всё-таки переехала из Берлина вслед за своим возлюбленным), и ежедневно заходящие проведать их Руперт с Пени, так что за племянниц я не переживала.

Да и в принципе я перестала переживать.

Практически каждую ночь перед сном я принимала мощное снотворное, если только случайно не забывала выпивать свои “спасительные” таблетки. В результате я спала как убитая, без единого кошмара или намёка на преждевременное пробуждение, а Робин был доволен тем, что мои приступы ночных криков прекратились, что выражалось его молчанием на данную тему.