Обретая любовь

– Не торопитесь, – проговорил Колин. – Я хотел бы провести некоторое время наедине… со своей женой.

Судя по звуку, трактирщик потер руки.

– Конечно, конечно! – воскликнул он. – Первейшее желание юных возлюбленных, разлученных войной, – побыть наедине. – Придвинувшись ближе, он дыхнул на Колина запахом ростбифа. – Извините за дерзость, капитан, но, судя по лицу вашей супруги, когда она вышла из кареты, встреча с вами доставила ей огромную радость.

Вскинув руку, Колин ухватил трактирщика за толстый загривок.

– Если ты еще раз позволишь себе столь непочтительные речи о моей жене, я дам тебе такого пинка, что ты улетишь за сотню метров.

Мистер Топпер даже закашлялся.

– Ну что вы, сэр, я не имел в виду ничего непочтительного, ни в коей мере!

Колин отпустил трактирщика.

– Отведите меня в ту самую лучшую вашу комнату.

Хозяин постоялого двора взял его за руку, и Колин последовал за ним, мысленно ругая Экерли. И о чем тот только думал, уезжая с какой-то девицей к костоправу?.. Со служанкой его жены, которой он не помнил.

Совсем неудивительно, что Колин не припоминал также и служанку.

И тем не менее какая-то женщина его ждала.

Они с трактирщиком прошли по коридору, затем тот постучал в одну из дверей слева и ввел его внутрь. После чего удалился, прикрыв за собой дверь, и воцарилась тишина.

Возможно, все это был какой-то изощренный розыгрыш, хотя и непонятно с какой целью. В помещении ощущался аромат роз – видимо, запах духов женщины, вошедшей сюда перед ним.

Розы?.

. Колин почувствовал, как его сердце ухнуло куда-то вниз. Уж не женился ли он на Лили? Быть может, герцог с герцогиней вспомнили его давнее предложение и в патриотическом рвении обвенчали их? Но возможно ли, чтобы он прошел через этот обряд в тумане опийных паров?

В комнате не было слышно ни звука. Кем бы ни являлась эта женщина, она сидела тихо, как мышка. На Лили это было не похоже. Насколько он помнил, та повсюду порхала точно бабочка, не в силах усидеть на месте.

Тишина… На ком же еще он мог жениться? Состоять в браке с Лили ему не хотелось, этому противилось все его существо.

– Лили… – произнес он вслух.

Это будет конец всему. Ему придется сидеть напротив Грейс во время семейных застолий и глядеть, как она улыбается, как озаряются ее глаза в ответ на шутки Макиндера, между тем как он сам будет влачить свои дни в одной упряжке с ее недалекой сестрицей.

Послышался шорох платья, тихое «ах», и его ноздрей вновь коснулся аромат парфюма.