Обретая любовь

Но сейчас, в объятиях Грейс, слыша, как она вскрикивает, когда он проникает в глубь ее тела, и чуть ли не плачет, когда он оттягивается назад… Этот смех был вызван неподдельной радостью, исходил из восторженного сердца.

Перестал Колин смеяться лишь оттого, что Грейс прикрыла ему рот своими губами. Она жадно целовала его, крепко обхватив руками, словно в стремлении не выпускать из себя.

Но ему было необходимо оттягиваться назад, невзирая на ее всхлипы, чтобы совершать толчок за толчком, между тем пламя страсти распространялось по всему его телу.

Лоно Грейс сжалось вокруг его плоти, так что стало даже немного больно, но подобную боль он был готов испытывать хоть каждый день. Затем из ее горла снова вырвался крик, сопровождаемый содроганием, прокатившимся по всему ее телу, отчего его желание словно обрело крылья.

Колин еще крепче обнял Грейс и, охваченный страстью, стал двигаться все быстрее и быстрее, наслаждаясь тем, что она находится под ним, под его защитой, такая мягкая и теплая, принадлежащая лишь ему.

– Я люблю тебя, – выдохнул он в тот момент, когда все, что имелось в его теле, в его сердце устремилось наружу. – О боже… Я люблю тебя, Грейс!

Она выгнулась под ним, подхваченная волной наслаждения, и он поймал ее крик губами, продолжая мысленно повторять только что сказанные слова. Произносить их вслух не было необходимости, она уже услышала его.

– Я тоже… – прошептала Грейс.

На следующее утро Грейс проснулась довольно рано, едва холодный розоватый свет перебрался через подоконник. Свою повязку она сняла еще ночью. Колин… ее Колин лежал рядом. Его растрепанные волосы упали на лицо, одна рука была закинута за голову.

Она чувствовала себя такой счастливой, что было даже больно сердцу. Колин любил ее, он повторил это многократно. И он не притворялся. Она знала его, как никто другой, и потому не сомневалась в этом.

В этот момент Колин издал невнятный звук, его рука сжалась в кулак.

– Колин, – прошептала Грейс, дотрагиваясь до его плеча.

– Сколько крови… – отозвался он, поворачивая к ней свое закрытое повязкой лицо. – Она снова течет по моим сапогам. Скажи, чтобы их помыли.

– Хорошо, скажу, – вымолвила Грейс, но страдальческое выражение все равно не покинуло его лицо.