Обретая любовь

Ей уже едва удавалось контролировать желание, при каждом прикосновении к его телу внутри ее прокатывалась жаркая волна. Но что делать дальше, Грейс тем не менее не догадывалась.

– Быть может, прикажешь мне что-нибудь еще? – поинтересовался Колин. Интонация его голоса была призывной. – Я в твоем полном распоряжении.

Грейс помотала головой, пребывая в полной растерянности. Заниматься любовью днем, когда в окна льются солнечные лучи… это было совсем иначе. Это казалось каким-то совсем уж неприличным.

Колин издал какой-то невнятный звук, после чего резко приподнялся и притянул Грейс к себе.

Через мгновение она оказалась под ним, и все ее беспокойство и смущение тут же улетучились.

Под весом его тела ее ноги раздвинулись, подол шелковой ночнушки скользнул по бедрам.

– Я хочу тебя, – прорычал Колин.

Сердце Грейс подскочило при виде чисто дикарского выражения на его лице. Такого Колина могла созерцать только она, таким он существовал лишь для нее.

– Я вся твоя, – выдохнула она и потянулась, чтобы прикусить ему ухо.

Сдвинув лиф ночнушки, Колин прильнул губами к обнажившейся груди, отчего из горла Грейс вырвался крик. А когда к делу присоединилась и рука, Грейс подогнула колени и стала буквально умолять Колина больше не медлить. Но вместо этого он, сдвинувшись назад, склонил голову к ее промежности.

Грейс смотрела вверх и не видела потолка над своей головой, пока Колин ласкал ее языком, заставляя извиваться и вскрикивать снова и снова.

Наконец до нее донесся его голос:

– Будет справедливым, если я тоже отдам тебе приказ.

Я хочу, чтобы ты сейчас вознеслась к вершинам наслаждения.

Потом Колин поставил ее на четвереньки под своим большим телом и скользящими прикосновениями заставил чуть ли не захныкать, после чего в конце концов вошел в нее.

Это соитие было яростным, неистовым, почти первобытным. По завершении они оба, взмокшие, учащенно дышали и пребывали в самом неподобающем состоянии.

Приняв ванну, они позавтракали в своем номере. К тому моменту как раз подъехала посланная герцогиней карета, в которой находилась столь необходимая Грейс одежда.

Появилась и горничная, чья сломанная рука была подвешена на перевязи. И пострадавшую, и Экерли они отправили обратно в Лондон, после чего продолжили путь в Арбор-Хаус в компании одного лишь кучера.

– Мы отошлем его в деревню и останемся в особняке совершенно одни, – сказал Колин. – Все наши слуги наверняка распущены по домам, мать всегда так делает, когда вся семья куда-то надолго уезжает.