Обретая любовь

Она скептически покачала головой, и горничная поспешила ей возразить:

– Именно так, моя госпожа, вы и должны быть одеты.

Фиби нахмурилась. Неужто она до такой степени утратила контроль над прислугой, что не только Нянюшка, но теперь уже и Мэй считает возможным помыкать ею?

– Вы выглядите прекрасно, моя госпожа, – заверила служанка. – Ну, посмотрите на себя. Взгляните как следует.

Да, она была в общем-то красива. Пока еще красива. По мере того как она росла, в отце все больше усиливалась убежденность в том, что он легко сможет выменять ее личико и приданое на громкий титул.

Хотя мать оценивала дочь более критически. «Носом твоим гордиться точно не стоит», – утверждала она. Так что Фиби никогда не испытывала тщеславия по поводу собственной внешности.

Она продолжала созерцать свое отражение. Несмотря на то что очарование и свежесть юности давно испарились, оставались все же и привлекательность, и чувственность, что выражалось рисунком губ, видом груди и даже изгибом бедра.

– Да, именно так, – самодовольно произнесла Мэй, как какой-нибудь священник во время воскресной проповеди.

 – Вы неотразимы. Ваш пират просто везунчик и определенно понимает это.

Фиби двинулась к выходу – ведь нужно было еще проконтролировать повариху, посмотреть, надлежащим ли образом накрыт стол, убедиться, что дети уложены в кровати. Но у дверей она задержалась и обернулась, чтобы бросить последний взгляд в зеркало.

Да, изначально Гриффина приобрел для нее отец, но теперь все зависело только от нее. И на этот раз Фиби не обменивала себя на титул.

Помимо титула ей требовалась также и плоть. Она хотела, чтобы Гриффин оставался рядом с ней… До тех пор, пока она сможет его удерживать. Он нужен был ей как мужчина, который взирал бы на нее голодными глазами, с неприкрытым вожделением, даже если он будет швырять ее на кровать, как какую-нибудь вещь. Фиби втянула в легкие воздух, который показался горячим и словно насыщенным мучительным томлением.

Она хотела принадлежать этому мужчине. Обладать им.

Ласкать и исследовать его.

Она никогда не позволяла себе разглядывать мужские тела, однако в случае с Гриффином это каким-то образом произошло. Всего лишь после пары часов, проведенных в компании с ним, она могла без труда представить и его могучий торс, расширяющийся снизу вверх, и упругие, мускулистые ягодицы.

В воображении возникали самые нескромные образы, как будто где-то в глубинах ее существа прорвало некую дамбу, и на волю устремились потоки эротизма.