Обрученная с драконом

Юна не сразу поняла, что он отпустил ее. Отпрянул как от прокаженной. Все еще во власти накативших чувств, она машинально потянулась за ним. И наткнулась на пылающий взгляд.

В глазах Маргена бушевало настоящее пламя. Темное, безрассудное, необузданное. Но главное, его зрачки вытянулись и превратились в две алые щели.

Это были глаза дракона.

Миг – и он закрыл веки. Тяжело и рвано, дыша толкнул дверцу экипажа. В салон ворвался ночной ветерок, остудил пылающие щеки девушки.

– М… Марген? – пролепетала Юна.

– Отдыхайте, принцесса, – хрипло выдохнул он.

И, не оборачиваясь, исчез в темноте.

Кэб даже не притормозил. Юна только увидела, как захлопнулась дверца.

Ошеломленная, опустошенная, все еще во власти разбуженных чувств, она прильнула к окну. Но там была только пустая улица, дома с зажженными окнами и фонари.

Марген исчез. Снова бросил ее, взбудоражив и ничего не объяснив.

Юна коснулась пальцами зацелованных губ. И поняла, что если бы он не ушел, она не смогла бы его остановить. Потому что хотела, чтобы он продолжал.

Потому что вопреки здравому смыслу, ей не было страшно или противно…

Вскоре кэб остановился возле дома. Ром помог Юне выйти, но ничего не сказал, ничего не спросил. Будто и так все понял по ее пылающим щекам и застывшему в глазах смятению.

Экипаж он завел под навес, чтобы его не было видно с улицы. Запер лошадь в сарае, предварительно почистив ее и наполнив кормушку овсом, а затем вернулся в дом. И нашел Юну на кухне.

Девушка сидела, уронив голову на сложенные на столе руки.

Услышав шаги, она выпрямилась и посмотрела на Рома так, будто ждала от него осуждения. Но сказала совсем другое:

– Ты знаешь, что там произошло? Эта Наиля… Марген ничего мне толком не объяснил. На ней тоже был ошейник. Он что, всем ошейники надевает?

– Эх… – парень почесал затылок. – У Маргена везде свои люди, и в Дартсвааре тоже, как ты уже поняла. Но он не очень-то верит клятвам, а магический ошейник это просто страховка от предательства.

– Ага, хорошая страховка, – Юна передернула плечами, вспомнив ощущение петли на собственном горле.

 – Можно любого человека заставить говорить, что тебе нужно, и делать что нужно. И даже память стереть.

– Наиля сама виновата. Пять лет назад Марген спас ее семью от долговой ямы, а она отплатила предательством. За его спиной вышла на ризанцев и сдала им тебя.

Тихо охнув, Юна зажала руками рот. Ее глаза расширились от испуга.

– Ты… ты знаешь, зачем я ризанцам? – пробормотала чуть слышно.