Обрученные луной

Хвалил арзинский лес, восхищаясь каждым ручейком и оврагом, мимо которого они проезжали, вспоминал состязание по стрельбе — от этого Ивар прямо-таки зубами заскрипел! — и спрашивал, на какого зверя больше всего любят охотиться Рыси. В общем, вел себя, как жизнерадостный дурак, пенек мохнатый и дикий-предикий Волк, очень старающийся быть учтивым. Брангард бы оценил!

Коты Ивара отмалчивались, как и положено охранникам, которых взяли на охоту не ради болтовни, но самому Ивару молчать не позволяли приличия, и он сдержанно отзывался на глупости, которые радостно нес Хольм, но закипал все сильнее.

А потом из-под конских копыт начали взлетать перепелки, которых здесь оказалось превеликое множество. И Хольм, возблагодарив Луну за такой подарок, сорвал с плеча лук, все тем же глупым радостным тоном предложив Ивару пострелять на спор. Как в Волчьем городе!

Ивар, опять отчетливо скрипнув зубами, состязание не принял, но и не отказался напрямую, и это стало его ошибкой. Примерно час после этого Хольм открыто и нагло глумился над ним, стреляя будто бы небрежно, но именно тогда, когда сделать выстрел решал Ивар.

И всякий раз попадал немного раньше, чуточку точнее, самую малость удачнее.

Тайвор сбился с ног, соскакивая с коня и бегая за подбитой дичью Хольма, но на курносой физиономии Кота цвела радостная насмешливая ухмылка, когда он подбирал очередную перепелку. Причем Хольм еще и стрелу напоказ использовал одну и ту же, пока остальные лежали в колчане нетронутыми.

Особое охотничье щегольство, заметное тем, кто понимает. И сам Ивар, и его охранники видели это прекрасно, как и то, что наследнику Рысей удалось сбить всего двух перепелок, пока Хольм вертел головой и восхищался, какой прекрасный сегодня день. А стрел Ивар потерял пять или шесть…

Бегал за ними, кстати, не Гваэлис, как ожидал Хольм. Сын Авилара словно вспомнил о знатности своего рода, и в самый первый раз, когда Ивар велел ему принести стрелу, огрызнулся, предложив послать кого-то из охранников.

Ивар удивленно вскинул брови, но больше о подобном не просил, и за чистенькими стрелами, зря улетевшими в очередную птичку, бегал хмурый Корин.

И с каждым конским шагом в сторону распадка, где загонщики обещали стадо оленей, Хольма все сильнее окутывала тоскливая тяжелая тревога. Она пропитывала лес, как невидимый туман, била в нос резкой вонью еще не пролившейся сегодня крови, звенела неслышным, но надсадным предсмертным криком.