Обрученные луной

И тогда не только ваш Совет, а на каждой площади Арзина узнают обо всем! Никогда не отмоешься!

— Ты… ничего… не докажешь… — мучительно прошелестел Ивар.

— Еще как докажу! — возразил Хольм. — Говорю же, ваш трюк с сережками Лестаны давно раскрыт, и сами сережки у меня в надежном месте. А что до остального… Да вот хотя бы они все будут свидетелями! — указал он небрежным кивком на Котов. — Они, конечно, должны тебя слушаться, но вот уважать… Придется тебе, котик, либо убивать эту охрану и набирать другую, либо терпеть их и знать, что они тоже все про тебя знают.

Кстати, а Гваэлиса ты куда денешь? Это же он изображал тебя в твоей комнате, пока ты убивал Эрлиса в лесу. Я все понять не мог… А это же просто! Вы, Рыси, полагаетесь на слух, как мы на нюх. Но издалека ни то, ни другое не работает. А глаза обмануть легче легкого! Твоя рубашка, твоя прическа… Только он чуть ниже, но за окном второго этажа этого не видно! Ни запаха, ни голоса не различить! Да что там, я сам обманулся, когда он вместо тебя на площади обнимал Ингрид. Вы решили, что если один раз это получилось, то и снова сойдет! Он стоял спиной ко всем, а приметными рубашками вы поменялись. И даже я увидел тебя, а не его! Одного не понимаю, что ты теперь собирался делать без собственного зверя? Как жить дальше и еще Арзином править? У тебя же нет Рыси! И даже украденного у Лестаны зверя ты потерял!

— Много болтаешь, Волк, — холодным звенящим голосом уронил Кот, но не Ивар, а Гваэлис. — Ну, понял ты все — и что? Легче тебе подыхать с этим знанием?

— Не поверишь — еще как легче! — радостно оскалился Хольм.

 — Люблю, когда все ясно и понятно! Вот скажи, зачем ты Ингрид убил? Только потому, что она знала, с кем обнималась?

Память не вовремя и непрошено подсунула жаркий пряный запах, тяжесть горячего стройного тела в руках, сладкие губы… Как же неправильно и подло все оборвалось… Ингрид, глупая, ну зачем ты в это ввязалась?! Ради дурацкой мести? Из зависти? И не поняла, что в этой игре слишком высокие ставки, не по карману девчонке-Волчице, которая всего-то хотела вернуть Хольма в свою постель.

— Ну да, — спокойно отозвался Гваэлис. — Утром она бы услышала, в чем тебя обвиняют, и могла бы все рассказать. А так ее даже искать не стали, пока мы не уехали. Привыкли, наверное, что по чужим постелям пропадает. А тебя только это интересует, Волк?

В его голосе слышалась ледяная насмешка, и у Хольма впервые прополз по спине холодок настоящей тревоги. Гваэлиса он, кажется, недооценил.