Обрученные луной

Ваш наследник, если не ошибаюсь, как раз послал сватов к Серым? Ох, как он счастлив будет узнать об этом позоре! Отблагодарит тебя по-братски!

Медведь на глазах мрачнел, а Брангард продолжал, расчетливо и спокойно его добивая:

— Очень мне интересно, много ли девушек из чужих кланов захотят выйти замуж за ваших мужчин, когда станет известно, что даже сын вождя ни в ежиный хвост не ставит обычаи? Причем самые древние, исконные, данные самой Луной! Много ли Волчиц, Лисиц, Кабаних позволят своим дочерям хоть глаза поднять на любого Медведя? Большой Совет кланов, как я и говорил, весной, но перед ним у кланов зимой пройдут ярмарки.

И я тебе собственным хвостом клянусь, на каждой из них будут петь о славных воинах, что позарились на двух беззащитных девчонок и не смогли их увезти. Потому что одна из них впервые в жизни обернулась, а вторая оказалась… ужас-то какой… Белкой! Бедные, бедные Медведи, где уж им было справиться с такими страшными зверями?!

Медведь ненавидяще посмотрел на Брангарда и прошипел, уже не рыча:

— Не за того Росомаха взялся, похоже.

Ты, значит, и есть Брангард?

— Он самый, — насмешливо кивнул младший. — И мое слово, слово наследника Черных Волков, тоже будет кое-чего стоить для кланов. Как и слово нашего Клыка, — вторым кивком указал он на Хольма. — Ну что, потягаемся в рассказах?

— Песня о том, как Медведь хотел Белку украсть… — зычно проговорил Рудольв, ухмыляясь. — А что, я бы послушал и доброго пива за такую забаву поднес. Не, я понимаю, всяк на девчонок по-своему глядит, но чтоб на белок кидаться да еще в чужие земли за ними ехать? Или у вас они вовсе перевелись? Всех поймали да переженились на них? Смотрите, измельчает медвежья порода, будете верхом на зайцах кататься и с ежами воевать.

В толпе дружинников смешки уже переходили в откровенный гогот, и напряжение, что повисло в воздухе, заметно рассеялось. Оскорблений, конечно, никто не забыл, но кровью, что вот-вот прольется, уже так не пахло. Брангард, склонившись к уху Кайсы, что-то горячо зашептал, рыжая фыркнула, но беззлобно, а Рассимор велел:

— Уведите этих двоих.

Разговаривать я буду теперь не с ними, а с вождем Медведей. И если он пожелает получить своего дурного отпрыска обратно, вира за нашу обиду будет велика, а извинения должны быть очень учтивыми. Что до тебя, светлейший Брангард, поверь, дружбы мы не забываем.

Младший легко поклонился и снова принял вид благонравного гостя, ненароком попавшего на чужую свару.