Обрученные луной

Корин держался в стороне, посматривая то на Хольма, то на Арлиса, и видно было, что хочет поговорить, но то ли дурная гордость не дает, то ли просто подходящего времени дожидается. Хольм вздохнул и тронул Арлиса за рукав здоровой левой руки.

— Возьми парня обратно, — попросил, указав на молодого Кота. — Он без дружины пропадет, я этих норовистых знаю, сам такой. А парень стоящий, он на Ивара попер, когда думал, что нас вот-вот убьют.

— Мне рассказали, — ухмыльнулся Арлис. — Вот ведь как бывает, а? Сдохнуть он, значит, не боялся, а подойти да поговорить… Эй, Корин! Тащи сюда хвост.

Бывший дружинник подошел, изо всех сил стараясь не делать это слишком торопливо. Хольм заметил, что Тайвор навострил уши, да и другие Рыси нет-нет поглядывали в их сторону.

— Завтра утром выйдешь в караул у Восточных ворот, — сказал ему Арлис. — Волку спасибо скажи, он за тебя заступился.

— Понял, — буркнул Корин и исподлобья посмотрел на Хольма, наверно, подбирая слова благодарности.

— Проставишься, — сообщил ему Хольм невозмутимо.

 — Вон, Тайвор на именины к себе зовет, туда и принесешь. Если что, я пиво люблю. Пиво у вас хорошее, не поспорить.

— Понял! — радостно выдохнул Корин, просветлев на глазах и умчался к лошадям.

— Умеешь, — одобрительно хмыкнул Коготь. — С девицами бы так ладил… Ну что зыркаешь? Правду говорю. Или домой наладился? Сбежать — оно проще, конечно.

— Со стороны все умные. — Хольм зло передернулся и вскочил в седло жеребца, которого терпеливо держал Тайвор. — Поедем уже или здесь заночуем?

Лестана плотнее закуталась в мягкую замшу куртки, такой широкой, что в нее можно было глубоко запахнуться, а рукава пришлось подкатывать.

Плечи у Волка те еще, как только в двери проходит? Неудивительно, что он так легко носил ее на руках. Целых два раза… Сначала — из храма, потом — на земляничную поляну. И оба раза она этого не оценила. Ну почему, когда дело касается Хольма, она такая дура?! Ведь хочет высказать ему все, что на сердце, а потом спросить его самого, но язык не поворачивается, зато всякие глупости творятся сами собой!

Зачем она тогда убежала, а? Ясно, что он все понял неправильно и потом прятался от нее, близко не подходил.

Конечно, у него были дела, но час на разговор нашелся бы! Если бы Волку этот разговор был нужен!

А теперь он едет неподалеку от нее, хмурый, лицо как из камня высеченное, и не знает, что больше всего на свете ей хочется провести пальцами по уже наметившейся морщинке между бровями и разгладить ее. А потом — по губам.