На место прибыла реанимация, но ребенок все-таки скончался от сильных ожогов и отравления угарным газом прямо в машине. Все, что я смог сделать, — это остаться с их матерью, чтобы поддержать ее. Ее звали Дебора Вуд. И она так же, как и отважные мужчины, бросилась в огонь и смогла вытащить из театра двух женщин.
В этом пожаре многие потеряли своих родных, многие погибли, спасая других.
Я был обязан помочь. Ради всех жителей города. Ради тех, кто потерял свою семью. Ради моей жены. И маленькой дочери, которую я должен защищать.
Как бы я смотрел им в глаза? Как бы мог называть себя отцом и мужем, если бы бросил людей тогда, когда они нуждались в моей помощи?
Наши доблестные полицейские обязательно найдут преступника, и я, как криминальный журналист, сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь им.
С вами был корреспондент газеты «Санди таймс» Грегори Барнс.
— Так вот откуда тебя знает мисс Вуд, — проведя пальцами по буквам и давясь слезами, сказала Эбель. — Спасибо, пап. Что помог им.
Она отложила газету и достала из конверта сложенное, написанное от руки письмо.
Его отец писал Деборе Вуд, приносил соболезнования и предложил помощь в организации похорон. Он оставил ей свой номер телефона и сказал, что будет ждать ее на рождественский ужин."
"В следующем письме он говорил, что раз она не смогла прийти на рождественский ужин, то он приглашает ее на день рождения дочери, которой исполнялось два года. И опять предлагал помощь. Просил позвонить или написать в ответ. Он переживал за Дебору и желал ей всего наилучшего.
Эбель порылась в папке и достала маленький полароидный снимок, на котором папа стоял рядом с молодой мисс Вуд. Она держала на руках двухлетнюю Эбель. Все-таки приехала на праздник. Нашла в себе силы продолжить эту жизнь.
— Почему мисс Вуд не сказала мне, что мы виделись раньше? — задумалась Эбель.
Отложив снимок, Эбель взяла в руки две первые газеты. В одной она нашла статью о муже мисс Вуд, который пел в воскресном хоре. А в другой — о ее старшем сыне, который входил в детскую сборную по бейсболу.
На фото она стояла вместе с ним, и, хоть в толпе все лица сливались, ее светилось улыбкой ярче других.
Сын держал кубок в руках. И кажется, оба они не могли нарадоваться этому моменту.
Последнее, что лежало в конверте, была карта Санди. Эбель достала сложенную брошюру, потрепанную, будто ее открывали сотни раз, причем и в ливень, и в знойный день. На нее проливали кофе, на нее вытекали чернила из ручки.
