Ручкой, которую так и не отдала Джосайе, она нарисовала на руке новые знаки:
— Боже, боже, боже. — Эбель не терпелось найти место, спрятанное за этими координатами. — Первое — это северная широта, а второе — западная долгота. Три цифры после — это более точное значение, указывающее на определенную точку на карте.
Сверившись еще несколько раз с учебником по геодезии, Эбель напрягла все свои почти уснувшие извилины, чтобы точно найти то, что приведет их к новой разгадке. И она нашла.
Эбель недоумевающе посмотрела на карту.
Ткнулась в нее почти носом, а потом отодвинула ее так далеко, что с плохим зрением уже было сложно читать мелкий шрифт.
— Что? — спросила она у самой себя. — За координатами скрывается наш собор?..
Теперь на карте красовался новый круг, где-то далеко от города Санди, глубоко-глубоко в лесу рядом с маленьким озером. И место это называлось Академия Скура.
За окном, как обычно, каркали вороны, а крупные капли дождя били по подоконнику, когда Эбель открыла глаза. Она проснулась от очередного кошмара, в котором ее отец раз за разом умирал на ее глазах, бросаясь в полыхающий театр, дом лесника и другие места, обведенные красными кругами на карте.
Сердце бешено колотилось, а в ушах звенело. Руки онемели из-за неудобной позы, спина затекла. Оно и понятно. Спать сидя за столом — такое себе удовольствие."
"В библиотеке все еще было пусто. В коридоре тоже была тишина. Напряженное тело вмиг расслабилось, когда Эбель, вдохнув полной грудью, почувствовала запах знакомых духов.
Одновременно горячий и сладостный аромат смешался с освежающим ментолом. Будто рядом жгли костер и дым осел на пропитанную ванилью кожу. Словно кто-то жевал мятную жвачку. Словно стекающая по дереву смола превращалась в густой сладкий мед.
— Реджис? — оглянулась Эбель.
Но мысли о нем больше не пугали. Не тревожили. Наоборот, успокаивали, как и этот аромат, дурманящий голову.
Он точно был здесь. Сидел перед ней на стуле, который, уходя, так и не задвинул за собой.
И точно держал руку Эбель. Ту, на которой она спала. Теплые пальцы коснулись другой, холодной, почти окоченевшей руки, и по шее побежали мурашки.
— Сраный сталкер, — разозлилась она на Реджиса.
Хотя, скорее, на саму себя. Реджис не был рыцарем на коне, красавцем, мечтой Эбель и тем, о ком она могла бы думать, просыпаясь по утрам. Он был обычным грубияном с повышенным тестостероном и самомнением. Поэтому любые мысли о нем она старалась пресекать на корню.
