Тело все еще подрагивало — то ли от холода, то ли от вида раскопанной могилы.
— Осмотрись. Сколько крестов торчит из земли? Сколько могильных плит?
Риторический вопрос, который не требовал ответа.
— Это все скуры. — Дебора поправила шаль на плечах, стараясь укрыться ею и согреться. — Их похоронили без почестей. Просто положили в гроб и засыпали землей.
Эбель натянула на кулаки рукава кофты. Становилось не только холодно, но и неуютно.
— Их родные не знают, что они здесь. Никто не навещает их. Возможно, даже не скорбит.
За кладбищем ухаживают наш смотритель Датч и его сын Бенджамин. Я тоже иногда навещаю неупокоенные души.
Но Эбель не видела призраков, снующих вдоль могил. А значит, их души давно покинули этот мир. От осознания этого полегчало. Никто не будет преследовать Эбель. Никто не будет просить о помощи.
— Однажды мы чуть не похоронили скуру, которая уснула на несколько дней из-за своего дара. Поэтому мы с Датчем придумали вешать колокольчики на могилы. Но за много-много лет колокольчик так и не прозвенел.
До вчерашней ночи. — Дебора посмотрела на Эбель. — Поверь, у меня не меньше вопросов, чем у тебя, милая, и я, как и ты, хочу найти на них ответы.
— Поэтому я и хотела уйти. — Эбель поежилась, и мисс Вуд, заметив это, подвинулась к ней ближе.
— Боюсь, раз тебя однажды хотели убить, то посмеют сделать это еще раз. За стенами академии опасно. Я это знаю, как никто другой.
— И что вы мне предлагаете? — Эбель начинала злиться. — Взять и все забыть? Сделать вид, что голой в гробу нашли не меня, а другую скуру?
— Нет, Эбель.
Я предлагаю тебе принять нашу помощь.
— Зачем это вам? К чему такая сердобольность? К чему эта забота?
Мисс Вуд тяжело вздохнула. Она явно огорчилась."
"— Я устала смотреть на трупы исключительных, которых тайно привозят сюда по ночам. Устала считать могилы, под которые уже нет места на кладбище. Но, — Вуд встала со скамейки, — у меня есть силы бороться с чужой ненавистью. Есть силы на защиту невиновных. Есть силы на помощь каждому из вас.
И помни, Эбель, что бороться со злом всегда проще вместе, чем в одиночку.
— Боюсь, что зло и есть я сама.
— Кто тебе такое сказал? — охнула мисс Вуд.
— Мать, — Эбель проглотила это слово, будто обжигающую горло желчь, — да и отец наверняка думал бы так же.
— О-о-о, милая, — мисс Вуд коснулась ее плеча, — твой отец любил тебя самой чистой и самой сильной любовью.
— Вы знали его? — нахмурилась Эбель.
— Я знаю: он хотел бы, чтобы ты боролась со злом не в одиночку.
