Община. Лёд и пламя

 – Егор написал на меня заявление, и самое малое, что мне грозит, – это штраф и выплата возмещения этому ублюдку.

– Но он же сам виноват.

– Ты там была, всё видела и должна рассказать правду, – попросила я уже спокойным тоном и, присев рядом с подругой, дополнила: – И написать на Алекса заявление.

– Травят не только тебя, – помолчав, прошептала Ксюша и, вскинув на меня заплаканные глаза, поделилась: – Родители и дядя Егора быстро сориентировались и постарались распространить информацию десятку крупных университетов.

– Но есть же свидетели, – опешив, начала я неуверенно и, сжав виски, сбивчиво перечислила: – Одноклассники, родители, учителя…

– Которые тоже бояться последствий, – перебив, пояснила Ксюша и, пожав плечами, напомнила: – Егор – племянник директора школы, а его родители имеют связи в каком-то фонде, курирующим местные учебные заведения.

– Откуда такие подробности? – насторожилась я и, скосив на подругу вопросительный взгляд, уточнила: – С тобой уже побеседовали? Запугали?

– Ты должна забрать заявление, тогда историю замнут, – заикаясь проговорила Ксюша и покраснев, пробормотала: – Алекс сделал тогда несколько фотографий. Я не обращала внимания, но он снимал, как мы с тобой пили шампанское и… ещё несколько фото, где мы… я… ну… Часть этих фото уже гуляют по сети.

– Мы пострадавшая сторона, а ты хочешь, чтобы я забрала заявление? – не веря, зашипела я и, покрутив пальцем у виска, заорала: – Ксюш, ты совсем, что ли?! Это равнозначно признанию вины!

– Мила, они нам жизнь испоганят, чтобы выгородить своих отпрысков, – заплакав, проскулила подруга.

– Постой, а Алекс где? – перебила я и, вскочив, предложила: – Надо с ним встретиться, разговорить, записать на диктофон. Мы докажем…

– Он уехал, – покачала головой Ксюша и, криво усмехнувшись, дополнила: – Как говорят его родители, ещё накануне выпускного.

– Но его же видели на выпускном!

– Не видели. Никто не видел. Представляешь? – вздохнула она устало.

– Мама хочет отправить меня к тётке в другой город, – поделилась Ксюша, тихо добавив: – Хочет устроить меня в её фирму на год, может чуть больше. Пока всё не забудется.

– Удачи, – немного помолчав, тихо пожелала я и, развернувшись, вышла из беседки.

– Мила, постой, – позвала подруга и, снова заплакав, крикнула: – Прости.