Община. Лёд и пламя

– Но изнасилование… – отступив в сторону, я предусмотрительно увеличила расстояние между нами и, закрыв глаза, прерывисто выдохнула, с трудом завершив вопрос: – Почему именно это? Зачем? За что? Это же жестоко.

– Ты собиралась уехать, поступить в университет, – пожав плечами, пояснил он и, разведя руками, дополнил: – Я мог надолго потерять контроль. А если бы ты там ещё и влюбилась, то тем более.

– А это бы подрезало тебе крылья, – со знанием дела продолжил отчим. – Немного охладило бы, а я бы утешил, поддержал, предложил остаться.

– А вы не думаете, что я могу ей это рассказать, и вашим планам придёт конец? – прошипела я с вызовом.

– Ты очень облегчишь мне задачу, – наигранно грустно вздохнул Анатолий и, поцокав языком, покачал головой, резюмируя свои выводы: – Это разобьёт сердце твоей матери, причём во всех смыслах.

– И никто тебе не поверит, – подытожил он. – Ты изначально вела себя со мной холодно. Презирала, недолюбливала. Ну признайся же, что это так.

– Вы монстр, – прорычала я.

– Ну кто из нас без недостатков? – равнодушно отозвался он и, склонив голову набок, намекнул: – Но у тебя будет время узнать меня с другой стороны.

– У вас ничего не получится.

– Ну почему же, – от снова недобро оскалился и, поиграв бровями, задумчиво протянул: – Первый план не удался, но твоё вмешательство изменило всё в лучшую для меня сторону. На учёбу ты уехать не сможешь, а мама сама постарается убедить тебя, что место в семейном бизнесе – наилучший вариант.

– Ненавижу вас, – сжав кулаки, прорычала я и, направляясь к двери, предупредила: – Я так просто не сдамся.

– Удачи, солнышко, – послав мне воздушный поцелуй, пожелал Анатолий и, будто что-то вспомнив, добавил: – И, кстати… Если ты не заберёшь заявление, твоя репутация будет испорчена навсегда. Ни одна приличная компания не примет тебя на работу. Но я подожду, когда ты образумишься и примешь мои правила и условия.

– Да пошёл ты, ублюдок, – переходя на ты, фыркнула я и, показав ему неприличный жест, взялась за ручку двери.

– Милочка, – хохотнул он и, поймав мой гневный взгляд, продолжил: – Учти, что со временем мои условия могут сильно измениться. Ещё сама приползёшь за помощью и поддержкой, а я подумаю, стоит ли…

Договорить он не успел. Дверь кабинета резко распахнулась, и меня по инерции дёрнуло вперёд. На пороге стояла мама. Её глаза были припухшие от слёз, а губы заметно дрожали. Окинув Анатолия нечитаемым взглядом, она посмотрела на меня и, всхлипнув, скривилась.