Община. Лёд и пламя

Некая экспериментальная академия сообщала, что готова принять меня в самый первый набор абитуриентов без всяких условий и дополнительных тестов.

По краткому описанию в брошюре, прилагаемой к письму, пояснялось, что программа обучения рассчитана ровно на год и включает в себя практически все дисциплины, которые мне интересны. В дополнение предлагалось углубить знания в некоторых смежных направлениях на мой выбор. То есть изучай хоть всё, если не боишься полной загруженности. Через год особо преуспевающим студентам гарантированно обещали предоставить место в десятке ведущих университетов Москвы и Санкт-Петербурга.

Помимо всего прочего, в программу академии был включён спорт, в том числе конный, скалолазание и биатлон. Сама академия располагалась в глухом лесу где-то между Питером и Москвой, поэтому все студенты обязательно получали место в общежитии и полное трёхразовое питание. При этом обучение первого потока было абсолютно бесплатным.

Для подтверждения своей заинтересованности мне лишь требовалось в назначенное время приехать с чемоданом на вокзал, причём уже через пять дней.

Перечитав письмо и брошюру несколько раз, легла на кровать и, уставившись в потолок, задумалась.

Это необычное предложение не давало мне гарантий получить диплом, но давало возможность поступить туда, куда я давно хотела. Год, всего год, и я напрочь забуду о недоразумении, случившемся на выпускном и перечеркнувшим мои надежды и планы.

Отложив принятие важного решения на потом, открыла свой ноутбук.

Скинув разоблачающую запись разговора с отчимом на несколько облачных дисков, сменила все свои пароли.

Потом составила письмо с подробным изложением своих требований, включая решение вопроса с Егором и мамино здоровье, вернее, операцию. Приложила файл с аудиозаписью страшных признаний отчима и отправила всё это ему на электронную почту.

Теперь я его шантажировала, причём в открытую и абсолютно хладнокровно. И нет… совесть меня не мучила.

Утром, спускаясь к завтраку, я была готова озвучить своё решение родным.

Вернее, маме… Анатолия я не считала членом семьи, а тем более тем, кому я обязана сообщать какие-то новости и личные планы.

Мама выглядела слегка уставшей, но стоило мне появиться на кухне, улыбнулась и, кивнув на стол, позвала:

– Садись доча, блинчики почти готовы. Как спала, кстати?

– Давай помогу, – отозвалась я и, оттеснив маму от плиты, попросила: – Свари кофе, а тут я сама справлюсь.