— А только во время Зеркальной недели это и можно сделать, — тонко усмехнулся Тирваль. — Гидеон, проводи возлюбленную.
Переведя взгляд на младшего Валдериса, Иржин едва не вскрикнула — вокруг головы Гидеона пульсировало то самое сиреневое сияние. Так вот откуда эта странная одержимость ею! Вот почему он преследовал ее из раза в раз. Он действительно думал, что любит ее.
""А ведь говорили, что у него была невеста"", пронеслось в головве Иржин.
— Я бы хотела поговорить со своим женихом наедине, — холодно произнесла леди дер Томна.
— Рано, — усмехнулся Тирваль и как-то странно дернулся.
Быстро вытащив из кармана небольшое круглое зеркальце, он криво усмехнулся:
— Примите мои соболезнования, леди дер Томна. Ректор Десуор мертв и это не моя вина. Очевидно, ваши друзья поторопились с извлечением осколка.
Это было больно. Это было так больно, что Иржин едва могла дышать. Страшная новость обрушилась на нее подобно урагану и теперь леди дер Томна пыталась справиться с уносящим ее шквальным ветром. Но не получалось.
«Как же так», билось в голове Иржин. «Как же так».
Она не смогла устоять перед отчаянием, захлестнувшим ее с головой. Откинувшись на спинку кресла, Иржин обмякла и прикрыла глаза. Все бессмысленно. Абсолютно бессмысленно и бесполезно. Арнард мертв.
Кто-то перехватил ее под руку, поднял из кресла и куда-то повел. Иржин все происходящее было абсолютно безразлично. Он послушно шла, послушно останавливалась. Кивала, когда у нее что-то пытались спросить. Но ничего не слышала.
Леди дер Томна потеряла себя. Или потерялась в себе.
Сморгнув слезы, Ирж ощутила сдавливающий голову ледяной обруч. Боль утихала, сворачивалась и пряталась на самое дно души. Иржин знала, что это чудовищное чувство будет возвращаться снова и снова, пока не сведет ее с ума. Но сейчас ей становилось чуть легче. Чья-то мягкая, теплая магия успокаивала ее мятущийся разум, заливала окружающее пространство насыщенным сиреневым цветом и…
Нахмурившись, леди дер Томна прикусила губу. Сиреневый. Сиреневый цвет… Она что-то знает про магию такого цвета.
Что-то важное.
«Не сейчас», шептал кто-то. «Не думай об этом. Тебе было так больно, милая. Позволь себе отдохнуть».
В сплошном сиреневом цвете появилось несколько насыщенно зеленых лент. А спустя полмгновения Иржин увидела высокого, сильного мужчину с белоснежными волосами, забранными в низкий хвост.
«Я знаю тебя», хотела сказать она. «Я знаю тебя. Ты — важен».
Но не сказала — язык отказался повиноваться ей.
