Обычная история

Утром завтрак, в обед — домашние дела, вечером по гостям — родным и друзьям юности, ночью — секс. Все, как и должно быть. С той, с кем и полагается. Так правильно…

— Переезжай, Лясь. Ну, уже и младшая поступила. Что тебе здесь ловить? — повторил в очередной раз, собираясь в обратную дорогу.

— Не хочу опять в маленький город. Ты на работе, а мне что делать? Здесь все близкие. Моя йога, рестораны.

— У нас все это тоже есть. А подруг найдешь.

— Нет, Таир. Мы же уже сто раз это обсуждали. Я устала. Можно хоть на старости лет покоя, а? Надоели мне суета и бесконечные переезды.

— Говоришь, как будто тебе девяносто.

— Не девяносто, но и не двадцать… Сколько там твоей соседке?

— Ты опять? — вздохнул, закидывая руки за голову. И если бы раньше я, скорее всего, вспылил, то сейчас молчу, словно с изменой утратил на это право.

— Прости, — неожиданно идет на попятный Ляся. — Ты у меня такой красавчик, что не ревновать сложно.

— Вот как? — смеюсь. — Так какого же хрена, Лясь, ты мне задвигала, что я могу трахать кого угодно?

— Ну, ты же разрешила.

— Я серьезно, Валеев!

— Хочешь предъявить мне то, на что сама же дала добро? Я тебя за язык разве дергал, Лясь?

Ляська отвернулась. Такая несчастная, как собака побитая. Ну, вот не дура, а? И я дурак. Встал, обнял ее.

— Не бери ерунду в голову. И заканчивай с истериками, ладно? Жалко на них тратить время, и так же видимся редко.

— Лучше потрахаться, да? — съязвила зараза.

— Никак ты не угомонишься.

— Сорок три уже, Таир!

Я только глаза закатил тогда.

А теперь вот задумался, какого черта мне Ляська постоянно напоминает о возрасте. Еще и в контексте старости. Как будто хочет внушить, что мои лучшие дни в прошлом? Интересно. Пусть даже сам я так не считаю. Моложусь? Бред. Мы в двадцать первом веке живем. Что такое сорок? Даже если сорок три. Середина жизни. Когда как не сейчас жить на всю катушку? А Ляська как будто этого не понимает. И все у нее в этот возраст проклятый упирается. Она даже зачем-то подстриглась, хотя мне нравились ее длинные волосы, мотивируя это тем, что в сорок уже неприлично ходить с длинной гривой. Не бред ли? Да и не во внешности ведь дело. Просто ей как будто ничего уже не надо — ни быть со мной, ни удивлять, ни к чему-то стремиться вместе. А мне этого не понять. Я все рвусь куда-то, мне азарт нужен…

Тряхнув головой, возвращаюсь в реальность:

— Может, поняла что-то?

— О тебе и Таше. — Бросаю на Стрельникова внимательный взгляд из-под бровей. А тот аж в лице меняется. Бедолага.