Обычная история

— Что ты делаешь? — вскидывается Ляся.

— Возвращаюсь. Нагостился. Хватит.

Семьсот километров ехать. Но, видно, решив, что это — недостаточное веселье, жена напоследок устраивает мне такие проводы, что я, наверное, запомню их на всю жизнь. Даже в ноги бросалась, дура. А потом орала, чтоб я ехал и не возвращался.

Жму на гашетку, а у самого красная пелена перед глазами. И вот как? Дорога ведь не самая легкая, въехать под встречную фуру — много ума не надо. Останавливаюсь на первой же попавшейся заправке. Беру кофе, какой-то сэндвич.

И набираю единственного человека, рядом с которым я, как это ни странно, могу отвлечься.

Молчим. Мимо проносится фура. И еще одна. Собственно, ими забита вся дорога домой. Если упереться в зад колонне, можно несколько десятков километров плестись без возможности обогнать, потому что на встречке все тоже плотно.

— На трассе. Домой еду.

— Уже? — кажется, или в ее голосе мне слышится неприкрытая радость? — Слышали, пузатые? Папка по вам соскучился… Скоро дома будет.

Глупости болтает, в общем.

Но меня омывает волной тепла, которая смывает неизбежную горечь, собравшуюся во рту от осознания того, что меня никто и нигде не ждет. По крайней мере, котам я нужен.

— Ладно, Кать, пока. Буду выдвигаться.

— Так, а чего звонил? — удивляется соседка.

— Да просто, — отмахиваюсь. Иначе придется сознаваться, что мне для успокоения нужно было просто ее услышать. И писк котят, и Сашкин звонкий голосок, бубнящий что-то фоном. Мы неплохо поладили с дочкой Кэт на почве устройства котячьего быта.

Хорошая она девчушка. Понял, что мне не хватает общения с детьми. Мои девочки — это совсем другое. Они выросли и закономерно отдалились. В их глазах уже нет безусловного обожания и щенячьего восторга просто от того, что папа пришел! Меня уже никто не бежит встречать, звонко ударяя пятками по полу. Никто не сует нос в сумку с вопросом «а че купил?». Они сами покупают все нужное. Ты только, бать, деньги отстегивай. Нет, я не обижаюсь. Это просто жизнь, но… Может, нам с Ляськой родить кого-нибудь, все и наладится?

Домой возвращаюсь ближе к вечеру.

И сразу срисовываю припарковавшуюся у дома Таши скорую. Съезжаю, чтобы выяснить, что случилось, когда ее как раз вывозят на носилках. Белый как мел Тай бегает вокруг матери. А та стонет, с силой сжимая металлические поручни каталки.

— Что такое? Что случилось-то?

— Не знаю. Врачи ничего не поймут, — рапортует Никита. — Я поеду с ней. Можно?

— Давай я тебя подкину, — встает с заборчика Стрельников.