Обычная история

Один — один, да, Ника? Потираю руки, отправляя Реутову каждое новое сообщение, непременно подгадывая, чтобы оно пришло как раз когда они будут вместе. Рано утром, в обед или поздним вечером. В конце концов, в рабочие часы я тоже ой как занята, когда мне писать, так? Логично.

Зажмурившись, представляю, что эта тварь чувствует, когда Реутов отвлекается на общение со мной. Не все коту масленица, да, Никуша? Ну, ничего, побудь в моей шкуре. Тебе это будет полезно. А о том, что почувствовала я, когда однажды он тут же мне не ответил, как накрутила себя, представляя, чем занимаются эти двое, оказавшись наедине, никто никогда не узнает.

— Нет, сегодня спешу.

Куда? К ноге этой суки?

Сглатываю яд, пробегаясь пальцами по Сашкиным драконьим косицам. Если бы не дочь, я бы наверняка не сдержалась и непременно озвучила бы мучающие меня вопросы. А потом непременно бы пожалела.

— М-м-м… Ну, тогда счастливо.

Плетусь за Сашкой, которая, соскучившись по кошачьей семье гораздо больше, чем по родной матери, пулей усвистела в квартиру.

— Смотри, мам, что я купила! — достает из своего рюкзачка очередную игрушку для кота — на этот раз палочку, чем-то напоминающую удочку. С колокольчиком и несколькими яркими перышками вместо крючка.

— Класс! Есть будешь?

— Пиццу? — хитро сощуривается дочурка.

— Вообще-то у меня есть плов. Я сама готовила, — добавляю, чтобы поднять ценность рисовой каши в глазах дочери. Оказалось, готовка — идеальный способ разгрузить голову после работы.

— Ладно, — вздыхает тяжело. — Давай свой плов.

А потом сходим в гости к тете Наташе? Я хочу поиграть с Машей. Ей я, кстати, тоже захватила подарок, — вытягивает перед собой указательный пальчик и вновь ныряет в рюкзак, — Вот!

— Как красиво, — шепчу я, разглядывая кружевное платьице.

— Вот и я говорю — красота. А Ника зачем-то хотела его выкинуть.

Замираю, глядя на дочь. Реутов писал, что они, к счастью, не успели сказать Сашке, что у них наметилось пополнение в семье. Так что ничего удивительного в том, что она не в курсе, почему мачеха решила избавиться от накупленного приданого, нет.

Удивительно, что речь идет об одном только платьице. Скорее всего, остальное Ника уже вынесла на помойку. В этот момент мне даже становится ее жалко. Но я безжалостно давлю это чувство. Меня никто не жалел. И я не буду.

— Мы даже поругались, — доверительно шепчет Сашка. — Папе пришлось вмешаться.

— М-м-м. А ругались чего? — делаю вид, что мне совсем-совсем не интересно.

— Она не хотела отдавать платье.