Обычная история

Хватает ручонкой меня за палец, тащит в рот.

— Ух ты. Да там, кажется, зубы! — восхищаюсь я своему открытию. И даже какую-то гордость испытываю от того, что их обнаружил я. А не ее маманя, которая совсем охренела, похоже! Десять часов. Не затянулся ли ужин? Впрочем, если они решили перевести свидание в горизонтальную плоскость… Ар-р-р.

Особенно бесит то, что я сам на это подвязался! Все в том же разговоре. Ради дочери мы попытались без нервов договориться, как будем жить. Таша будто между делом спросила, хочу ли я жить с ними семьей.

Я, естественно, отказался. Договорились, что с этого момента мы просто родители. Все остальное — в прошлом. Потому что одно дело ебать в хвост и гриву доступную бабенку, и совсем другое — мать своего ребенка. Нет, я на такое не подписывался. Да и Таша, к удивлению, поддержала мысль, что с этими больными отношениями надо заканчивать. Даже предложила мне дружбу, на которую я, естественно, с облегчением согласился. И все меня поначалу устраивало. Но ровно до того момента, когда я понял — она не шутила. Все — для нее означало все.

Наконец, ключ в двери проворачивается. Осторожно соскользнув с кровати, выдвигаюсь горе-мамаше навстречу. Щелкаю выключателем.

— Ох! — касается ладонями горящих щек, испуганно выпучив глаза. А те горят, потому что, сука, их кто-то явно натер щетиной.

— Развлеклась? — оскалился я, чувствуя, как в груди разрастается, подпирая горло, что-то страшное, черное…

— А, да! Отлично погуляли. Уже весной пахнет, замечал?

— То-то я смотрю, ты как кошка мартовская.

Трахалась уже с ним?

Таша каменеет, стащив с себя пальто. И я еще сильнее завожусь, увидев ее наряд.

— Не очень понимаю, каким боком это тебя касается.

Кажется, это называется «маленькое черное платье». И каким-то чудом оно охуенно на ней сидит. Она вообще непозволительно… охуенная. С этими волосами, плечиками круглыми. Сиськами размером с небольшие арбузы. Бля… Я, конечно, сам много раз просил ее что-то с собой сделать, но это уж слишком! Нахер мне надо, чтобы все на нее пялились?! И этот ее… Да я просто готов убить его.

И ее. Потому что нехрен сверкать как лампочка!

— Трахалась?! — дергаю за руку.

— А ты со своими сосками?

— При том. Ты же не думал, что я буду сидеть у окошка, мечтая, когда ты ко мне опять снизойдёшь, нагулявшись? Или думал? — с распухших от поцелуев с другим губ Таши срывается понимающий смешок. У меня буквально забрало падает.

— Смешно тебе? — рычу.