Обычная история

Кому какое дело?! Я лет пятнадцать с этим живу, скрываю что-то… А зачем? Для чего? Что и кому доказывая? По-настоящему близкие нас поймут. А на мнение остальных здоровому самодостаточному человеку вообще должно быть фиолетово. Тут, конечно, Таша права. Сучка… Вцепилась в яйца железной хваткой и не отпускает.

Ближе к вечеру, не давая себе передумать, иду к Таиру.

— Я к Таше съеду. Отдай мою хату Таю.

— Одумался, значит, — весело кивает шеф. И это что-то новенькое — его довольная физиономия. В последние пару месяцев он ходит мрачнее тучи.

 — Хорошо. Но если ты не против, в твою квартиру перееду я. А Таю тогда мою отдадим.

— Да мне пофиг, в общем, Усманыч. А че так?

— Душа требует перемен, — пожимает плечами.

Я бормочу что-то невнятное, вроде «ну как знаешь», и выбегаю за дверь. У Таира в жизни какое-то дерьмо, видно, происходит, но мне сейчас хоть бы со своим разобраться. Сердце грохочет в ушах, в теле и мыслях легкость — аж ведет… Откидываюсь на стену, чтобы не растянуться прямо посреди коридора.

Из меня будто вынули заржавевший штырь, на котором держались мои идиотские установки, и я поплыл без весел.

Она же права. Во всем права. Выходит, я не один год (только представьте!) сам от себя бежал. Бежал от чувств, от Таши… От решений, которые давно напрашивались. Вел себя как скотина. А она, любя, теперь я это тоже, блядь, понимаю, мне подыгрывала. Может, переступая через себя, а может, это еще предстоит выяснить, ей действительно нравилась моя грубость.

На нетвердых ногах возвращаюсь в кабинет.

Таши нет.

— Мать за Машкой в ясли спустилась.

— Ясно. Ты давай, собирай вещи, Тай, я квартиру тебе выбил.

— С чего вдруг такие жертвы? — дерзит, ё-моё, пасынок.

— Я к вам переезжаю. Таир — в мою квартиру. Ты — в его. Может, слышал? Чем дальше живут родители — тем лучше.

— Хера с два. Ты прости, Мих, но матери моей приличный мужик нужен.

— И чем же я неприличный?

— Да ты ей сколько мозги ебал?! Сколько она плакала, когда ты с шалавами всякими таскался?!

— Я тупой осел. Признаю.

Теперь все будет по-другому. Обещаю. Я… люблю твою мать.

Вот и все. Вот я и произнес это вслух. И ничего, небо не рухнуло. Наоборот, стало еще на порядок легче. И горло защекотали признания. Будто это первое «люблю» прорвало огромную, давно переполнившуюся дамбу. Я готов орать, повторяя это снова и снова… Пипец, как бомбит. Сердце вот-вот просто, на хрен, из груди выпрыгнет.

— Давно ли? — презрительно кривит губы Тай, но я вижу, что мои слова в него попадают.