Обычная история

— Таир Усманович… — окликает порядком сбитый с толку Стрельников

— Ты здесь подожди, Миш, ладно? — одергиваю его. Должен же он понять, что я хочу без свидетелей перекинуться с девочкой парой слов. Ну и вообще присмотреться к ней повнимательнее.

Машинально забираю из рук Кэт рюкзак. Что-то мешает. Без всякого дергаю сильней. Сопротивление усиливается. Опускаю взгляд и, наконец, понимаю, что Кэт тупо тянет его обратно.

— Ты из феминисток? — прикладываю таблетку к двери, пропуская девчонку в подъезд.

— А у вас с этим проблемы?

Оборачиваюсь.

Внимательно вглядываюсь в лицо, сейчас больше похожее на посмертную маску, и сходу многое про нее понимаю. Девочка порядком пришиблена. Наезжает без огонька. Но я легко могу представить ее другой — дерзкой, острой на язык, строптивой. И это, опять же, не в ее пользу говорит. Потому что такой сотрудник — довольно сомнительное счастье.

— Я своих подчиненных по гендерному признаку не делю. Так что нет, Кэт. Никаких проблем, — говорю с нажимом, мягко расставляю границы.

Кэт, несмотря на свою заторможенность, это понимает и мигом сдувается:

— Извините. Слишком насыщенный день, — растирает лицо ладонями.

— Могу представить. И? Что думаешь с этим делать? — гремлю замком.

— Закончить на сегодня с впечатлениями, — кривит губы, хотя и понимает, конечно, что я не об этом спрашиваю.

Пропускаю ее в квартиру. Ловлю аромат разгоряченной солнцем кожи и затхлой тряпки, исходящий, наверное, от ее одежды.

— Ты первая. Кошки у меня нет, так что будешь за нее.

Отрабатывай прозвище.

Оборачивается. Смотрит на меня совершенно непонимающе. Глаза, сначала показавшиеся мне черными, на самом деле глубокого темно-синего цвета, который только подчеркивает болезненно-белая кожа. И такие глубокие, что я подвисаю.

— В дом первой кошку надо запускать. Ты что, не знала?

— А-а-а, это. Ну да.

И ничего. Ей, кажется, даже неинтересно, куда я ее привел. А я почему-то не могу этого так оставить и распинаюсь так, словно еще и риелтором подрабатываю на полставки:

— Здесь кухня-гостиная, здесь одна спальня, другая…Ванная, гардероб.

А тут вот еще, глянь, выход на террасу.

— Не много ли комнат для меня одной?

— Подразумевается, что ты будешь жить с дочкой. Семейным всегда выделяют квартиру как минимум с двумя спальнями.

Чувствую себя не в своей тарелке. Потому что она едва жива, и это видно. Потому что это вообще, блядь, и близко не моя работа — заселение рядовых сотрудников, а я какого-то черта здесь распинаюсь.