Обычная история

Определенно, жизнь здесь гораздо лучше, чем мне представлялась.

— С дочкой что-нибудь решила? — вдруг нарушает тишину мой спутник.

— Да, завтра ее заберу. Будем вместе проводить выходные. Пока так…

— А вы? — закусываю губу.

— С дочкой решили? По поводу того злосчастного дня рождения?

— Еще в машине. Ты была свидетелем нашего разговора, — пожимает могучими плечами Таир Усманович. Я хмыкаю. Он, конечно, неподражаем. Просто какой-то доисторический динозавр. Но что-то в этом есть. Его рептилоидному мозгу будто чужды сомнения.

Он имеет четкие представления о жизни и не мечется как дурак, подвергая каждый свой шаг сомнению. Я, кажется, когда-то была такой же. Славные были денечки. Оказывается, жить гораздо проще, когда не приходится сомневаться по каждому поводу.

— Сына бы я точно так же не отпустил, — зачем-то поясняет Таир, скосив на меня ироничный взгляд. Губы невольно растягиваются в улыбке.

— Уже думала, чем займешься с дочкой?

— В пятницу мы довольно поздно вернемся, так что просто завалимся спать.

А в субботу пойдем на озеро. Ребята собираются жарить шашлык и играть в волейбол. Думаю, будет весело. А вы? Домой поедете?

— Еще не знаю. Ну что, пока?

Надо же! Я и не заметила, как мы дошли до дома. Кивнув, первой взлетаю вверх по ступенькам, проворачиваю ключ, ощущая затылком, как Валеев за спиной делает то же самое. Квартира встречает меня духотой и сыростью. Первым делом включаю кондиционер. Осматриваюсь. К сожалению, я так и не успела обжиться. Теперь волнуюсь, понравится ли здесь Сашке.

А если нет, что делать?

Что-что! Проводить с ней выходные в нашей старой квартире. Только бы ипотеку одобрили!

Поставив на плиту турку, пишу Реутову:

Мне плевать, что уже поздно. Скорее, я даже испытываю некоторое злорадство. Хочется верить, что Ника-сука уже на говно изошла от ревности. Пусть бесится и рвет на себе волосы. У меня к этой стерве нет ни капли сочувствия.

«Не знаю, Кэт. Как бы она не приболела».

Значит, так, да? Трясущимися от злости пальцами жму на дозвон.

— Я правильно понимаю, что по-хорошему ты не хочешь? — цежу в трубку.

— Неправильно! У Сашки температура и какая-то сыпь. Может, ветрянка. Она еще не болела. Врач поставит диагноз точнее.

Закусив до боли щеку, судорожно размышляю над тем, мог ли бывший соврать. Хочется верить, что нет. Ну не совсем же он отбитый — спекулировать на здоровье ребенка. Так ведь и беду можно накликать.

Пока я молчу, в динамике раздается звук дверного звонка.

— Это, должно быть, врач.