Обычная история

— Да просто мне, наверное, придется пойти…

— Тебе?! — хмыкает Таша.

— Ага. Из-за спины. В моем случае укрепление мышц — единственный способ справиться с болью.

— Ну, про спортзал я тебе ничего не скажу. Кроме того, что он оборудован всем необходимым. Есть бассейн, хамам и даже небольшое СПА. Сама я там не была, но Ленка — жена нашего Толика, как-то рассказывала, что ей очень понравилось.

— Ты у мальчиков наших спроси. Они тебя лучше сориентируют. Таир так вообще в свободное время, кажется, оттуда не вылезает.

Ну, по нему видно, да? — Таша делает руками круг в районе груди, намекая на отличную форму нашего шефа.

— Ага. И на спортпите он, небось, сидит мощно. Ты, кстати, со мной походить не хочешь? Одной скучно, вдвоем будет веселей.

— Ну не знаю, — Таша отводит глаза.

— Есть время подумать. Я не завтра туда пойду.

Поболтав еще немного, Таша сама вызывается убрать со стола и уходит, сославшись на то, что ей еще нужно проведать Стрельникова. Как всегда, оставшись одна, тут же погружаюсь в апатию.

Долго вслушиваюсь в тишину за стенкой. Хочется понять — вернулся ли Валеев с работы, а если так, то почему до сих пор ко мне не зашел. В конце концов, мало ли что со мной могло случиться за время его отсутствия! Ловлю себя на этой мысли и головой качаю. Когда же я успела впасть от него в такую зависимость, а?! Надо с этой нездоровой херней заканчивать. Сама же себя ставлю в идиотское положение! И, что хуже, Таира ставлю…

Телефон тенькает. Сердце подскакивает к горлу, норовя выпрыгнуть из груди.

Да что за черт?! Телефон. Подумаешь…

Сашка записала мне голосяшку!

«Мама, привет! Папа сказал, что ты заразилась от меня ветрянкой. Я не хотела ничем тебя заражать. Прости меня и выздоравливай»…

Сердце в горле разбухает. Колючие шипы прорастают изнутри в плоть.

Девочка моя маленькая. Мой Вороненок… Пусть ею движет банальная жалость, как же хорошо, что она сама вышла на контакт. Я этого совершенно не ожидала! Высохшие в камень озера слез стремительно наполняются и проливаются на щеки, как вода из не выдержавшей напора стихии дамбы.

Реву, как безумная. Некрасиво завывая и размазывая кулаками сопли по лицу. Я еще ни разу не плакала так с тех пор, как Реутов меня бросил. Я вообще, кажется, никогда так не плакала.

Сашенька, доченька, это ты меня прости. Ты! Я так перед тобой виновата…

Плач за стенкой рвет душу. Несколько раз порываюсь пойти к Кате и положить конец этому дерьму.