Обычная история

И останавливаю себя, потому что наш штатный психолог уже все уши мне прожужжал насчет того, как ненормально то, что Кэт запретила себе горевать, поставив на чувства блок. Так что если она, наконец, себя отпустила, мешать ей не стоит. Но как же бьет по нервам ее тоненький скулеж! Не могу, сука…

Выхожу на балкон. Подкуриваю. Не иначе как на контрасте вспоминаю Ляськины истерики. Как они отличаются от того, что я слышу сейчас. Проблемы у нее, да? Жизнь херовая? Ну-ну. Посмотрел бы я на жену на месте этой девочки.

Набираю полные легкие дыма.

Зажав фильтр между зубов, выдыхаю носом. Нет, в Ляське я не сомневаюсь. Мы с ней столько всего прошли! Она ни за что не предаст, всегда на моей стороне будет, что бы ни случилось. И этой уверенности в своей женщине более чем достаточно для того, чтобы за нее зубами держаться. Но я за каким-то чертом примеряю на нас с женой ситуацию Реутовых и задаюсь вопросом — а как бы поступила Ляська на месте Кэт? Смогла бы вот так собой ради меня пожертвовать? Нет, понятно, что я бы никогда об этом не попросил, просто интересно. И противоестественно тоскливо. Потому что я знаю ответ — нет. Как бы там ни было, для нее своя рубашка ближе к телу. В этом нет ничего плохого. Люди по большей части своей эгоисты. По той же причине, кстати, нам так хочется, чтобы ради нас совершали подвиги. Вот как Катя ради этого своего.

Всхлипы, всхлипы, всхлипы…

Ну что там еще этот мудак сделал?! Чего она душу рвет?

Тушу сигарету, перепрыгиваю бетонное ограждение, отделяющее ее балкон от моего.

Как я и думал — дверь не заперта. Захожу в комнату. Катя вскидывается в темноте, опираясь на локоть.

Кивает и снова откидывается на подушку, сжав в зубах угол толстого одеяла, чтобы заглушить плач. Но выходит хреново. Ее тело сотрясают рыдания, и даже толстый синтепон не в силах поглотить эти звуки. Тянусь к выключателю.

— Нет. Не надо! — надсадно всхлипывает. — Не надо света.

Кровать у Кати большая. Она откатывается на противоположный край. Я, послушно отдернув руку, сажусь на ту сторону, что ближе к окну.

Щелкаю зажигалкой, приспосабливая под пепельницу удачно опустевшую пачку.

— На… — протягиваю сигарету ей и подкуриваю последнюю для себя. Катя с силой затягивается. Наверное, со стороны это все выглядит довольно странно. Забота, которую бы я проявил к любому члену своей команды, трансформировалась во что-то другое. То, чему я пока не придумал названия, потому как ничего подобного в моей жизни еще не случалось.

Постепенно глаза привыкают к сумеркам.