Обычная история

Какое-то время так и лежим в тишине, наполненной лишь звуками ее срывающегося дыхания над ухом. Машинально вожу ладонью по затылку, волосам, спадающим по спине, утешая ее, и в противовес тому все сильней заводясь сам. Это абсолютное сумасшествие. Реальность разбивается и, закручиваясь в вихри торнадо, срывает крышу…

Катя возится, пытается отнять руку. Я только сильнее ее держу. Не надо. Сейчас малейшее ее движение — провокация.

Специально? Нет? Задевает губами кожу. По телу бегут мурашки. Мелькает мысль — может, позволить ей? Пусть ломает все, рушит, стирает в пыль… В конце концов, я и сам не знаю, на хрена с таким трепетом продолжаю оберегать то, что никому, кажется, кроме меня не нужно.

Когда я в последний раз себя чувствовал настолько желанным? Я, блядь, вряд ли вспомню. А Катю, вон, даже трясет. А она тянется ко мне, как ивовый прутик. Гнется, ерзая бедрами. И кажется, что-то там в своей темноволосой головке решает. Садится. Щелкает выключателем. Мягкий интимный свет от диодной ленты, подсвечивающей изголовье кровати, разгоняет тьму по углам.

Катя выпрямляет спину, оседлав мои бедра. Вздернув бровь, опять тянет руку, и на этот раз я ее отпускаю — уж больно интересно, что она задумала.

— Я понимаю, что это ничего не значит, — шепчет она, стаскивая через голову футболку.

Я уже не один раз видел ее голой, но сейчас все по-другому. Потому что я сдался. И, наконец, позволил себе по-мужски оценить открывающуюся моему взгляду картину.

— А для тебя? — оглаживаю пальцами дерзко торчащую вперед грудь.

— Для меня? — закусывает губу. — Тоже.

Я, наверное, должен радоваться тому, что мы оба понимаем правила игры, раз уж раздали карты. Но почему-то вместо радости меня охватывает странная злость.

— Мне правда нужно тебе, — выделяет интонацией, — это объяснять? Вот уж не думала, что ты любишь поболтать в процессе.

— Думала, просто трахнешь.

Рывком скидываю Катю с себя. Очень остро ощущаю тот факт, что тормоза отказали.

Жму на лопатки одной рукой, а второй — отвешиваю ей звонкий шлепок, чтобы прекратила дергаться. Со свистом дыша, резко оборачивается. Глаза полубезумные. Волосы всклочены… Ненормально красивая. Бля-я-я…

— Сама же напросилась, Кать. Теперь-то что не так?

— Бить себя не просила! — шмыгает носом.