Обычная история

Но она неожиданно серьезно кивает.

С улыбкой отвожу ее волосы от лица. Легонько подталкиваю в плечо, заставляя вновь опуститься на колени. Сдвигаюсь ей за спину, обняв грудь ладонями. У нее такие малышки, что хватает с запасом. Соски перекатываю между пальцев. Вбираю в себя ее тихий стон. Целую в затылок, прикусываю холку и следом плечо. Пальцами оглаживаю бедро и ягодицу, сдвигая вбок полоску стрингов. Мокрая какая. Сочная… Аж по ляжкам течет — голодная девочка. Так и хочется ее накормить. Но сейчас я до того заведен, что удовольствие будет слишком быстрым.

Мне это не надо. По большому счету то, что сейчас происходит, в принципе лишнее. Только я уже не остановлюсь. Ни за что. Тормоза отказали, да… Я несусь, не разбирая дороги, сам не зная куда. Может, от земли оторвусь, а может, упаду в пропасть.

Толкаюсь пальцами между ног. Оглаживаю складки в разрезе губ. Размазываю соки между ягодиц. Катя нетерпеливо поскуливает.

Резинок нет. Бежать за ними сейчас — обломать нас обоих. И прекратить все — вообще не вариант.

Твою мать. Осторожно, погружаю палец в отверстие выше.

— Таир… — дыхание Кати срывается. Добавляю еще один палец. От похоти, бьющей в голову, перед глазами расходятся радужные круги. Я всегда так хотел. Ляська никогда не давала.

— Таир! — все больше нервничая, окликает Кэт.

— Кать, послушай. У меня нет презервативов… Поэтому так. Я осторожно, слышишь? Кать?!

Пошлет… Как пить дать пошлет.

Но нет. Напротив. Она утыкается лбом в подушку и шепчет:

— Почему бы и нет? Так даже лучше.

Доверие… В отношениях все от него отталкивается. И в сексе тоже. Наверное, поэтому я позволяю Таиру то, что никому и никогда не позволяла. Даже Реутову. Это, оказывается, так просто — когда не надо думать о том, как выглядишь, чтобы понравиться, не пытаться казаться лучше, потому что он все равно не испугается, не додумывать, не гадать о том, что будет потом. Просто бездумно идти за ним. И каждой клеткой чувствовать, что происходит с тобой в этот самый момент. Так отчаянно остро его проживая…

Сухие шершавые руки.

Горячие жадные губы… Сбившееся обжигающее дыхание, заставляющее топорщиться пушок у кромки роста волос.

Слишком тесно. Слишком непривычно. Хочу еще.

С губ рвутся чувственные грудные стоны.

— Расслабься, — шепчет, задевая губами висок. Настолько тяжелый. Каменно-твердый. Ставший родным так быстро.

Пока не отстранился, ловлю его губы. Хочу, чтобы поцеловал. Таир на секунду теряется, но, быстро сориентировавшись, перехватывает инициативу.